Мусорщик с Терры 2 - Владимир Анатольевич Тимофеев

— Что⁈ Что там было⁈ Там было что-то про принцип причинности? — вскочила с места Таира.

— Нет. Там было слово «предвидение»… Наверное, это одно и то же… И от этого слова тянулась линия… по-моему, к «небулафону»… Да, точно, к нему. А вот от него… Нет, от него я не помню. Так что, с каким из фрагментов Цветка это связано, сказать не могу. Прости.

Владелица яхты медленно опустилась обратно в кресло. Задумалась…

— «Небулафон»… Или «голос тумана». Ещё одна древняя сказка. Забавно. Никогда бы такого о себе не подумала, но знаете что? — взглянула она на Молли, а затем на меня. — Вы от меня теперь точно уже не отвяжетесь, пока всё не закончится. Вот такие вот, понимаете… уси-пуси…

Глава 15

В пространство Аль-Саны мы вышли примерно к шести часам вечера по корабельному времени.

В этой звёздной системе имелось лишь двое стационарных гиперворот. Первые располагались примерно в двух миллионах кэмэ от планеты, на внешней орбите, в точке Лагранжа L2. Их прикрывала огромная боевая станция, ощетинившаяся во все стороны тысячами орудий и установками ГРЭБ. Ремонтные доки и причальные терминалы висели чуть ближе к Аль-Сане, в тех зонах орбиты, куда уже доставали лучи центральной звезды, «блистательного Нар-Алсама», проходящие по самой кромке планеты, причудливо преломляющиеся в атмосфере и потому меняющие свой цвет в течение суток в широком диапазоне, от красно-кирпичного до индиго.

На станцию и гиперворота, находящиеся в планетарной тени, свет от светила не попадал. С одной стороны, не сказать, что комфортно, но с другой, это давало неплохую возможность для наблюдения за ближним и дальним космосом и позволяло отыскивать среди абсолютно чёрного неба даже самые мелкие объекты, освещаемые невидимым здесь Нар-Алсамом.

Вторые гиперворота были установлены за астероидным поясом. Их тоже охраняли военные, но использовались они, в основном, для перемещения грузов, а не пассажиров. Добыча и экспорт полезных космических ископаемых, по словам сеньориты Мартинес, составляли почти половину местного ВВП. Мы на него, понятное дело, не претендовали, становиться старателями не стремились, поэтому выйти из подпространства решили через гиперворота номер один. Оттуда и до Аль-саны недалеко, и лишних вопросов от погранцов и таможенников поменьше.

Поля искажения, окутывающие «Бегущую по волнам», её владелица отключила ещё до выхода в 3d-метрику.

— Мою яхту здесь знают, — ответила она на мой безмолвный вопрос. — У «Тахо» с Аль-Саной давние связи, как с многими из Альянса…

Она оказалась права. Секунд через двадцать, как только корабль и станция обменялись кодами-запросами, на управляющем пульте замигал индикатор видеовызова.

Таира щёлкнула тумблером, на экране возник бородатый мужик в форменном кителе, возраст — лет сорок или немногим больше.

— Ас-сайе́да Мартинес? — вежливо осведомился он, наклонив голову и тут же оскалив зубы в белоснежной улыбке. — От лица экипажа боевой станции «Нар-вахьид» я рад приветствовать уважаемую Таиру-сахба́ти в пространстве Аль-Саны.

— Я тоже рада вас видеть, сайед Ас-Салман, — вернула улыбку Таира и быстренько начертала для меня и для Молли на граф-мониторе: «Полковник Рашид Ас-Салман, командующий станцией».

— Осмелюсь спросить уважаемую сайеду, она осчастливила нас визитом в частном порядке или официально? — вкрадчиво поинтересовался командующий.

— По делу, Рашид йа сахби. Но частным образом. И на борту у меня двое друзей.

— Я понял, Таира-сахбати, — глядящий с экрана приложил к груди руку и коротко поклонился. — Я выделю в сопровождение вам два малых корвета. Уверен, что и без них вам и вашим друзьям ничего не грозит, но служба есть служба, и великий эмир шейх Дауд бин Джафар Ас-Самах никогда не простит мне ничтожному, если хоть кто-то посмеет хотя бы просто взглянуть дурным глазом на вашу великолепную яхту и уж тем более навредить её прекрасной хозяйке и её почтенным друзьям.

— Благодарю вас, Рашид йа сахби, — кивнула Таира. — С такими, как вы, эмир и народ Аль-Саны всегда будут под надёжной защитой. Иляль-лика́-а. До встречи, сайед Ас-Салман.

— Иляль-лика́-а, сайеда Мартинес.

Экран погас. Таира стёрла со лба невидимый пот и с облегчением выдохнула:

— Фух! Наконец-то! Терпеть не могу эти славословия. Сказал бы уж сразу: мы, конечно, вам рады, но проследить проследим до самой поверхности, а то ведь мало ли что…

До планеты мы добирались около часа. Один выделенный Ас-Салманом корвет двигался чуть впереди, второй — справа и сзади. Сопровождение больше напоминало конвой, а не почётный эскорт. Излучатели и градарные комплексы на борту у корветов находились в активном режиме.

Молли это немного нервировало, но Таира вела себя совершенно спокойно, словно считала это обычным проявлением гостеприимства, а не чем-то иным.

Прежде, чем мы получили добро на посадку, «Бегущая» дважды обогнула Аль-Сану по низкой орбите. Оба корвета летели рядом, будто привязанные.

— Как две овчарки, — бурчала по этому поводу Молли. — Чуть зазеваешься, вцепятся — хрен оторвёшь.

— Не бери в голову, — отмахивалась Таира. — И вообще, лучше вниз посмотри. Какая там красота!

Насчёт красоты я, конечно, с ней бы поспорил. Оставленная в далёком прошлом Земля выглядела, как мне кажется, живописнее. Но и Аль-Сана, в сравнении с технократическими планетами-городами Содружества, смотрелась достаточно выигрышно.

Наклон у планеты был почти как земной — около двадцати градусов.

Бо́льшую часть поверхности занимал океан, покрытый на полюсах шапками вечного льда. Единственный материк располагался в районе экватора, вытянувшись с востока на запад, если верить географическому атласу, на шестнадцать тысяч семьсот пятьдесят километров, а с юга на север — на пять тысяч триста (в самом широком месте). Примерно три четверти континента лежали в северном полушарии.

Почти вся экваториальная зона на стороне, обращённой к светилу, была затянута облаками, сквозь прорехи в которых проглядывала либо синь океана, либо буйная зелень джунглей. Ближе к южному тропику джунгли сменялись каменистыми пустошами, где, как утверждали учебники, никто постоянно не жил. Жизнь на Аль-Сане бурлила лишь в северной части.

Жаркие и влажные джунгли переходили в саванны, те в каменные и песчаные пустыни и полупустыни, испещрённые яркими пятнами крупных и мелких оазисов. Пустыни сменялись довольно широким субтропическим поясом, упирающимся в океан. Из примерно полумиллиардного населения Аль-Саны около четырёхсот миллионов жили именно там, вдоль рек и на побережье. Остальные сто миллионов обитали южнее, в оазисах. Семимиллионный Аш-Харб-Аль-Иллам, столица планеты, располагался точнёхонько на границе двух зон, субтропической и пустынной…