Духолов - Виктор Ступников

— Ладно. И что делаем?

— Идём к единственному представителю закона, который достаточно жаден, чтобы нам поверить.

Бран открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Тарас?

— Тарас.

Здоровяк тяжело выдохнул и потянулся за сапогами.

— Явиться среди ночи к Десятнику с доносом на поджигателей. Лука, он нас пошлёт.

— Не пошлёт, если всё правильно подать.

— Ладно, у тебя язык подвешен, поверю. А Велесу?..

— Утром расскажем, наверное. И без подробностей. Эвелина так-то просила не говорить ему про её визит.

В этот момент из подсобки донёсся особенно раскатистый храп. Мы с Браном переглянулись.

— Собирайся, — кивнул я. — Идём.

Я сунул руку в карман и нащупал только пустоту. Дубовая дощечка, а вместе с ней и Дух Скрипучего Колеса остались на чердаке, разносить мозги бандитам. Жаль, хороший был колобок. Но жизнь дороже.

Я быстро пополнил свой запас, взяв новый временный Якорь из заготовок. Бран тем временем уже успел собраться, так что кивнув друг другу, мы вышли в ночь.

Щепки спали. Мостовая блестела от влаги, между булыжниками проступала трава. Где-то далеко залаяла собака, другая откликнулась, и обе продолжили свой ночной разговор.

— Лука, — тихо сказал Бран, шаркая рядом. — А если Тарас захочет долю? Ну или оплату, ты ведь что-то про жадность говорил.

— Захочет конечно, и получит. Но не нашу, а от Воронов. Мы дадим ему красиво выглядеть перед начальством и знатным домом. Раскрытый заговор, предотвращённый поджог. Он получит повышение или премию, а мы получим результат.

— Хорошо, если всё будет так просто… — с сомнением прогудел Бран, но спорить не стал.

Вскоре мы свернули на Верёвочную, миновали закрытую лавку сапожника, и вышли к казармам. Времени до рассвета хватало, но южные склады могли запылать в любой момент.

Казарма Тараса стояла на углу Цеховой и Грязного проезда. Двухэтажное здание с облупленным гербом Гильдии Порядка над входом. Фонарь у крыльца чадил, пуская жирную струйку копоти. Часовой дремал на скамье, привалившись к стене, положив руку на рукоять дубинки.

Я остановился за десять шагов.

Сердце колотилось. Причём дело было не в страхе, а в расчёте. Тарас по своей сути был человеком, который умел считать чужие деньги лучше, чем собственные. Сейчас он мог как помочь, так и отмахнуться. А в худшем случае мог решить, что мы над ним шутим, и запереть нас до утра из вредности.

Последний вариант означал, что склады сгорят, а мы выйдем к пепелищу.

— Бран, — шепнул я. — Когда войдём, молчи, что бы он ни говорил. Я веду разговор.

— Угу, — медленно кивнул Бран.

Я поправил рубаху, провёл ладонью по волосам и шагнул к крыльцу.

Я толкнул дверь казармы и она открылась с противным скрипом ржавых петель. Часовой на скамье даже не пошевелился. Только всхрапнул громче, отвернувшись щекой к стене.

Внутри пахло вчерашним пивом, лежалой кожей и дешёвым жиром от ламп. Узкий коридор уводил вглубь здания, где за второй дверью угадывалось жилое крыло. Я знал эту планировку. Десятники жили прямо при казарме, в отдельных комнатах. Так заведено по уставу Гильдии Порядка, чтобы ночной вызов не превращался в поиск нужного человека.

Бран позади меня прикрыл дверь за нашими спинами и наступил мне на пятку.

— Извини, — шепнул он.

— Ничего, — я двинулся по коридору, считая двери.

Третья справа, если память меня не подводит. Лука был у Тараса «в гостях» один раз, года полтора назад, когда его на профилактическую беседу притащили сюда за «громкое поведение в общественном месте». Это самое поведение заключалось в том, что он подметал во дворе мастерской и пел при этом песню про мельника и хитрую девицу.

Так вот, пел, оказывается, слишком громко, по мнению проходящего мимо Тараса.

Третья дверь была слегка приоткрыта, из-за чего изнутри пробивалась тонкая полоска света и доносилось мерное чавканье. Я остановился, прислушался. Внутри кто-то ел с большим аппетитом и совершенно без стеснения.

Я усмехнулся и толкнул дверь, тихо заходя в комнату.

Тарас лежал на узкой кровати поверх покрывала. Сапоги стояли у изголовья, мундир висел на спинке стула. В одной руке десятник держал крупное румяное яблоко, в другой полупустую кружку. На животе у него лежала развёрнутая книжечка с дешёвыми гравюрами, явно из тех, что продают на рынке для скучающих солдат.

Тарас вгрызся в яблоко, прожевал, и только потом поднял на нас глаза.

— Ах ты ж!.. — он подскочил на кровати, едва не пролив содержимое кружки. Яблоко брякнулось ему на колени. — Да вы совсем страх потеряли⁈ Стучаться надо! Я тут, между прочим, отдыхаю!

— Извините, господин Десятник, — с трудом сдердал улыбку я. — Дело срочное.

— Срочное! — Тарас сел на кровати, спустил ноги на пол. Усы его топорщились с одной стороны больше, чем с другой, видимо, от лежания на боку. — Срочное у них! Лучок, я тебя в первый и последний раз спрашиваю, ты вообще соображаешь, какой сейчас час?

— Соображаю, но дело срочное, поэтому и пришёл. С утра уже не надо будет.

Бран за моей спиной шумно дышал и старался не привлекать к себе внимания. Получалось плохо. Здоровяк занимал собой почти весь дверной проём.

— Слушайте сюда, — Тарас гневно разгладил усы и потянулся за яблоком. — Если это шутка, малец, я вас так просто не отпущу. Запру в камере до утра, потом до обеда, потом до вечера. Будете там мариноваться, как огурцы, пока я не решу, что вы достаточно подумали о своём поведении. Понятно?

— Понятно, — я сделал шаг вперёд, и глядя ему в глаза уверенно доложил. — Господин Десятник, сегодня ночью подожгут южные склады Дома Воронов.

Тарас замер с огрызком у рта.

— Чего?

— Сегодня ночью, — повторил я, чеканя слова. — Южные склады. Дома Воронов. Будут гореть, если мы не вмешаемся.

Тарас медленно положил огрызок на тарелку рядом с кроватью. Вытер ладонь о штаны.

— Откуда знаешь?

— Услышал разговор, случайно. Двое мужиков на чердаке над Тряпичным переулком делились планами на ночь, когда я шёл по крыше.

— На чердаке, значит. А ты там что забыл, на крыше, после заката?

— Гулял, — я выдержал его взгляд.

— Гулял он. По крыше, — Тарас фыркнул в усы. — Лучок, ты меня за дурака не держи. По крышам гуляют либо воры, либо…

— Либо духоловы, выслеживающие добычу, — закончил я. — Что я и делал. И ровно поэтому оказался в неподходящем месте в подходящее время.

Тарас посмотрел на меня. Потом на Брана, который изо всех сил пытался делать вид, что не слушает. Получалось у Брана так себе.

— Допустим, — медленно проговорил Тарас. — Допустим, ты не врёшь.