Ученик гоблина 4 - Марко Лис

Гоблин на мои слова лишь заливисто рассмеялся, явно довольный тем, что я наконец-то начал просчитывать возможные последствия.

Я вышел из помещения на улицу, аккуратно прикрыв за собой хлипкую дверь. Отойдя чуть в сторону, чтобы не маячить на виду, уселся на щербатое бревно около крыльца заброшенной соседней лачуги.

Нужно было набраться терпения и дождаться Полуухого.

Пусть шаман и похвалил меня в своей излюбленной манере — больше издеваясь и насмехаясь, нежели искренне, но даже эта скупая ухмылка наставника накладывала определённый отпечаток. Теперь мне было бы по-настоящему стыдно пойти и по глупости сразу же опростоволоситься.

Поэтому я решил не пороть горячку. Месть — блюдо холодное.

Разумнее всего было привлечь к этому делу Араха. Молодой гоблин уже наверняка успел познать изнанку местных трущоб, а один золотой феникс послужит для него просто идеальным мотиватором. Да и поработать наконец-то вместе, спина к спине, было бы совсем нелишним.

Ведь, если взглянуть на нас со стороны трезвым взглядом, мы до сих пор вели себя как законченные идиоты. Я не знал доподлинно, какой именно была жизнь Араха до моего появления в Ковенанте, но вряд ли она протекала сильно легче и слаще, чем сейчас.

Нас обоих не щадила судьба, так почему бы не объединить усилия, учитывая, что смертельная опасность подстерегала на каждом шагу?

Но нет. Вместо того чтобы стать опорой друг для друга, мы выбрали глупый и изматывающий путь противостояния.

Хотя, надо признать, в этом соперничестве немалую роль сыграл и наш старик. Ушлый шаман ведь искренне уверен, что злость и уязвлённое самолюбие помогают ученикам расти, преодолевать пределы и становиться сильнее. Обида на соперника, по его мнению, закаляла дух лучше любых медитаций.

Именно поэтому Зуг’Гал никогда, даже ради видимого порядка, не пытался нас примирить. Напротив, он при каждом удобном случае с видимым удовольствием подливал масла в огонь нашего противоборства, стравливая нас, как бойцовых псов, и наблюдая, кто из этого круга выйдет победителем.

Единственное, что было категорически запрещено — убивать! Мы могли даже серьёзно покалечить друг друга, в этом не было ничего страшного. Шаман при необходимости с лёгкостью мог залечить практически любые увечья и переломы. Не факт, конечно, что он действительно станет это делать сразу, скорее заставит мучиться в назидание, но излечить нас ему было вполне под силу.

— Ты чего здесь? — подкравшийся незаметно Арах пнул носком ботинка мою ногу.

— Дело есть, — я сунул руку в карман, нащупал монету и точным щелчком запустил её в Араха.

Гоблин с лёгкостью поймал её на лету.

— Какое ещё… — он разжал кулак, и когда рассмотрел блеснувшее золото, его глаза расширились от искреннего удивления. — … дело?

— Поможешь мне отомстить.

Он ещё раз недоверчиво взглянул на лежавшую в ладони монету, затем перевёл недоверчивый взгляд на меня и тяжело вздохнул. По зелёной физиономии гоблина было несложно догадаться, о чём именно он сейчас думал. Ему до безумия хотелось согласиться и оставить золото себе, но страх перед гневом наставника перевешивал любую жажду наживы.

— Старик, если что, в курсе, — поспешил успокоить я подельника. — Он не просто разрешил, а даже лично пожелал мне удачной охоты.

— Тогда я в деле, нэк, — моментально повеселел Арах, и монета исчезла в его кармане. — Что конкретно от меня требуется?

— Нужно сработать чисто и тихо, чтобы после не осталось никаких следов.

— Менос, ты сейчас сказал много слов, но так и не ответил на мой вопрос, — Полуухий раздражённо повёл искалеченным ухом. — Какой у тебя план?

— Выслеживаем, пытаем, убиваем, избавляемся от тел.

— Ты это сейчас серьёзно? — гоблин скептически выгнул бровь и скрестил руки на груди. — Это не план, Менос. Это просто…

— Вот и помоги всё правильно спланировать, — огрызнулся я.

Так-то я и сам понимал, что сказанное мной это лишь простой перечень хотелок, но пока что ни разу не план действий.

— Ладно, остынь, нэк, — примирительно хмыкнул Арах. — Ты уже вычислил где именно живут браться?

— Нет! Когда бы я успел? Из тюрьмы сразу сюда.

— Тогда предлагаю именно с разведки и начать. В процессе заодно и детали обсудим. Мне только нужно покупки домой забросить.

Полуухий кивком указал на небольшой, туго перевязанный бечёвкой свёрток, который всё это время держал зажатым под мышкой. Из складок грубой рогожи отчётливо несло сушёными травами и дешёвым салом.

— Давай. Жду здесь.

Гоблин скользнул внутрь дома и вернулся буквально через минуту, уже на ходу проверяя, легко ли ходят в ножнах его собственные кривые кинжалы.

— Они могут тебя узнать, нэк? — негромко спросил он, когда мы наконец покинули наш глухой тупик и влились в бурлящий поток оживлённой городской улицы.

— Не знаю, — я безразлично пожал плечами, оценивая расстояние до лавок ремесленников. — Вряд ли, конечно. Столько времени прошло…

На всякий случай, чтобы не рисковать, я тут же накинул на голову глубокий капюшон и натянул его чуть ближе к носу, полностью скрывая лицо.

— Могу приготовить одно снадобье, нэк, — тем временем продолжал Арах, и на его морде проступила предвкушающая, чисто гоблинская ухмылка. — Всего один глоток — и полная потеря контроля над телом. При этом они будут оставаться в сознании и в полной мере всё чувствовать. Я устрою им настоящий ад, они будут мечтать о смерти.

— Нет, Арах! Они оба только мои. Понял? Ты приготовишь своё зелье и подстрахуешь меня магией, чтобы эти ублюдки не померли раньше времени, пока я им этого лично не позволю.

Полуухий бросил на меня оценивающий взгляд.

— Как скажешь, Менос, — проворчал он, пряча руки в карманы. — Твоё золото — твоя и забава, нэк. Моё дело маленькое, обездвижить и проследить, чтобы их дрянные сердца не остановились на середине разговора. Это я могу. Надо будет только снова на базар заскочить и прикупить пару ягод.

— Без проблем. На обратном пути наведаемся на рынок.

Мы свернули в Кожевенный переулок, когда солнце ещё даже не доползло до зенита, лениво пробиваясь сквозь пелену городского смога и заливая нависшие над головой крыши блёклым светом. Здесь пахло совсем иначе, нежели в Квартале Костров. Удушливый смрад дубильных чанов, вымокшей сыромятной кожи и едкой химии, которой ремесленники травили шерсть, першил горло и заставлял глаза слезиться. Под ногами хлюпала жирная жижа, в которой плавали обрезки шкур и мусор.

Первым делом мы