Переломный год - Роман Смирнов

Маршалл спустился в рубку. Штурман Хеншоу стоял у прокладочного стола с циркулем.

— Время до квадрата перехвата?

— Два часа десять при текущем ходе. Будем на месте к трём ноль ноль.

— Хорошо. «Блэнкни» — позывной подать. Радиомолчание с часа ноль ноль.

— Есть.

Маршалл вернулся на мостик. Море не менялось. Волна была некрупная, пологая, и «Лиддесдейл» шёл ровно, почти не качаясь. Ниже, на палубе, первая вахта заступила к орудиям: расчёты по пять человек, все в спасжилетах и касках, и каски были покрыты чёрной тканью, чтобы не блестели. У торпедных аппаратов сидели два торпедиста, старший матрос Деннис и матрос Прайс. Деннис курил, пряча огонёк в ладонь. Прайс не курил: боялся, что руки будут заняты, когда понадобятся для дела.

В два сорок пять Кэмпбелл доложил: отметка на зюйд-вест, дистанция девять миль, курсом на вест. Движется медленно, пять-шесть узлов. Отметка рыхлая, широкая.

— Количество? — спросил Маршалл по переговорной трубе.

— Не развести. Пять-шесть целей, может больше. Идут кучно.

Конвой. Время совпадало, курс совпадал, скорость совпадала. Десантные баржи давали шесть-семь узлов, и если они вышли из Булони в двадцать два, то к этому часу были на полпути.

Маршалл нажал кнопку боевой тревоги. Звонок прошёл по кораблю коротким дребезжащим ударом, и через сорок секунд все посты доложили готовность. «Блэнкни» получил сигнал затемнённым фонарём: два коротких, один длинный. Перестроение: «Лиддесдейл» заходит с норда, «Блэнкни» с веста, угол атаки шестьдесят градусов, огонь по готовности.

В три ноль пять Маршалл увидел конвой.

Не весь — огни. Два красных проблеска правее по курсу, низко над водой: кильватерные огни замыкающего шнелльбота. Немцы в проливе ходили с затемнёнными кильватерными, свет виден только сзади, на дистанции до мили. С норда, откуда заходил «Лиддесдейл», эти огни видны не были. Маршалл поймал их случайно, когда шнелльбот лёг на циркуляцию и на секунду повернулся кормой.

— Вижу противника. Курсовой сто семьдесят. Дистанция на глаз три мили. Орудия к стрельбе, осветительные приготовить.

Маршалл дал двадцать пять узлов. «Лиддесдейл» прибавил, нос чуть приподнялся, и волна, до этого ходившая под днищем, стала бить в скулу короткими толчками. Внизу, в машинном, турбины набрали обороты; старший механик Фрейзер, который спал в комбинезоне на раскладушке у переборки, проснулся от изменения тона и встал к манометрам.

В три одиннадцать Маршалл приказал осветительный. Четырёхдюймовка номер два выстрелила, и через шесть секунд над конвоем повис белый зонт — парашютная ракета, горящая магнием. Под этим светом Маршалл увидел колонну: пять десантных барж, длинных, низкосидящих, с брезентом на палубе, шедших кильватерной колонной. Впереди — шнелльбот, за ним второй. За последней баржей — ещё один, замыкающий.

— Огонь.

Четыре орудия ударили одновременно. Первый залп лёг с перелётом, второй — накрытие: снаряд попал в третью баржу, в район миделя, и баржа вспыхнула сразу, без паузы между взрывом и пламенем. Бочки с горючим. На палубе горело что-то жидкое, яркое, жёлто-белое, и это горящее текло за борт и горело на воде.

«Блэнкни» открыл огонь с веста. Замыкающий шнелльбот рванул вправо, ставя дымовую завесу. Головной развернулся и пошёл на «Лиддесдейл», выпуская торпеду: Маршалл увидел белый бурун торпедного сброса и скомандовал «лево на борт». Торпеда прошла в тридцати метрах по правому борту. Деннис, стоявший у аппарата, видел её след: неглубоко, метр-полтора.

Вторая баржа получила попадание от «Блэнкни»: снаряд пробил борт у ватерлинии, баржа начала крениться. Четвёртая застопорила ход. Пятая пыталась развернуться, но колонна была тесной, и пятая навалилась на четвёртую бортом; скрежет стали по стали был слышен через две мили открытой воды.

Бой длился семнадцать минут. «Лиддесдейл» и «Блэнкни» потопили две баржи, подожгли третью, повредили четвёртую. Пятая и головной шнелльбот ушли под дымзавесой на зюйд. Замыкающий шнелльбот вёл огонь из автоматов, попал в «Лиддесдейл» дважды: одна очередь по надстройке (два раненых, оба легко, осколки от обшивки), вторая по фальшборту, без потерь. «Блэнкни» не получил ни одного попадания.

В три двадцать восемь Маршалл приказал прекратить огонь. Горящая баржа освещала район боя на милю вокруг. На воде плавали обломки, ящики, несколько человек. Маршалл не остановился для спасения. Времени не было.

— Курс на Ньюхейвен. Двадцать узлов. «Блэнкни» в кильватер.

Двадцать, не двадцать пять. Маршалл берёг машины на случай, если придётся давать полный на отходе. До Ньюхейвена отсюда пятьдесят пять миль. При двадцати узлах — два часа сорок пять минут. Будут в гавани к шести пятнадцати. Навигационные сумерки — около семи. Успевают.

Горящая баржа осталась за кормой, и свет от неё долго ещё стоял в небе столбом, видимым, вероятно, с обоих берегов.

В четыре ноль пять Кэмпбелл доложил: на экране чисто. Маршалл позволил первой вахте расчётов смениться. Люди уходили от орудий молча, стаскивая перчатки негнущимися от холода руками. Кок выдал на камбузе чай, жидкий, очень горячий, с молоком из жестянки. Прайс пил стоя, обеими руками держа кружку. Деннис стоял рядом, тоже пил и не курил.

В четыре пятьдесят Хеншоу доложил: до Ньюхейвена тридцать одна миля, при текущем ходе будут к шести двадцати. Маршалл кивнул.

В пять тридцать два Кэмпбелл доложил: три воздушные отметки, азимут сто семьдесят, дистанция — на пределе экрана. Отметки слабые, мерцающие.

— Высота?

— Не определить.

Маршалл вышел на мостик. До Ньюхейвена оставалось четырнадцать миль. Небо на зюйде было ещё тёмным, но на осте уже намечалось посветление, неуверенное, едва отличимое от чёрного. Видимость — две-три мили. Он поднял бинокль. Ничего.

— «Блэнкни» — боевая тревога. Воздушный противник с зюйда. Орудия к зенитной стрельбе.

Звонок прошёл по кораблю второй раз за ночь. Расчёты вернулись к орудиям. Стволы поднялись. «Эрликоны» развернулись на корму и на правый борт.

В пять тридцать восемь Маршалл их услышал. Не увидел — услышал: моторы, низкий ровный гул с юго-востока. Гул нарастал.

— Радар?

— Потерял. Отметки ушли.

Ушли, потому что самолёты снизились. Метровый радар терял цель ниже двухсот футов: на этой высоте антенна не отличала самолёт от волны. Маршалл это знал.

В пять сорок они вышли из темноты.

Три «юнкерса», серые, с чёрными крестами на крыльях, появились справа по корме на высоте четырёхсот футов и пошли вдоль курса «Лиддесдейла», снижаясь. Полмили. Двадцать пять секунд до сброса.

«Эрликоны» открыли огонь первыми, очереди уходили вверх белыми пунктирами. Четырёхдюймовки стреляли с задержкой: зенитная стрельба по низколетящей цели из палубного орудия — на учениях один раз из четырёх.

Первый «юнкерс» сбросил две бомбы по «Лиддесдейлу». Обе упали в воду: одна в двадцати метрах по правому борту, столб воды обрушился на палубу, расчёт орудия номер три