Полая Земля - Руди Рюкер

колючими. Мы набрали два бушеля этих листьев в полы своих рубах и унесли вниз, чтобы потушить вместе с кальмарами. Другие матросы откопали похожие на картофель клубни под болотистыми зарослями розовых цветов, росших по берегам пресных ручьёв, что текли со стороны ледяной стены; третьи же набрали полные корзины яиц из гнёзд, которыми был буквально усеян один из горных склонов.

Иеремия и Эдди тоже сошли на берег, и, чтобы сделать наш пир поистине безупречным, капитан Гай отправил последнюю лодку на корабль за оставшимися членами команды и бочонком рома. Мы ели и пили несколько часов. Пока солнце и луна катились по горизонту бок о бок, и не было ни ощущения времени прошедшего, ни времени будущего – была только радость нашего пира на краю света, где не было никого, кроме аммонитов и кружащих в небе птиц.

Тела раковинных кальмаров были мускулистыми и жёсткими; и хотя размеры их не впечатляли, одной такой твари было более чем достаточно, чтобы отбить у любого охоту сжевать её в один присест. Но мясо было сладким и питательным, и мы все продолжали поедать наших жертв. Особенно легко съедались десятки мелких оранжевых щупалец. Арф обожал лакомиться тягучей, слегка затхлой массой, которую удавалось отыскать в самых дальних уголках больших полупрозрачных раковин аммонитов.

По предложению Иеремии мы принялись вялить тушки недоеденных раковинных кальмаров над костром. Из них вышел бы отличный пеммикан. К тому же, как утверждал Балкингтон, на китайском рынке существовал большой спрос на любые виды экзотических сушёных морских гадов. Капитан Гай подтвердил, что представители семейства голотурий – морские огурцы, беш-де-мер и трепанги – продавались в Гонконге по баснословным ценам. Он выразил надежду, что мы сможем обнаружить беш-де-мер в водах, омывающих вулканическое жерло.

Наевшись, отдохнув и поев ещё немного, участники нашей грядущей воздушной экспедиции наконец собрались вместе: Эдди, Ота, Иеремия, Арф и я. В самую последнюю минуту к нашей группе примкнул Дирк Питерс. Мы неторопливо побрели по пляжу из чёрного песка в сторону вздымавшегося султана вулканического пара. Подводная коса, поросшая оранжевыми водорослями, быстро сошла на нет, и большая глубина начиналась прямо у самого берега. Хотя я, как водится, к рому не прикоснулся, остальные пребывали в разной степени опьянения. Позади нас остались команда, их костёр и шлюпки. Стояла полночь. Слева направо мы выстроились так: луна, море, Иеремия, Эдди, я сам, Ота, Дирк Питерс, антарктическая земля и над её горами – солнце; Арф же вечно крутился где-то посредине.

– Отсюда и отправимся, – объявил Иеремия. – Пополним запасы в гондоле и полетим хоть завтра. Кто знает, сколько еще продержится такая прекрасная погода!

– А куда нам лететь на этом шаре? – спросил Ота.

– За те горы, – ответил Иеремия, указывая рукой. – Или в обход них. Стоит нам их миновать, и перед нами, вернее всего, откроется Великое Южное отверстие.

– Я вижу его, – медленно произнёс Эдди. – Прежде моё воображение восставало против Великого Отверстия. Я слишком его боялся. Но теперь… – Тут он обвёл нас взглядом, словно ища прощения и понимания. – Чего бояться какого-то отверстия человеку, который был заживо погребён вместе с трупом? Мой мысленный взор наконец-то видит его. За горами нам откроется призрачный дальний горизонт, парящий над горизонтом ближним. Это будут две дуги могучего круга, очерчивающего Южное Отверстие. Если над ним будет ясно, наши глаза смогут проследить за потоками солнечных лучей, изливающихся внутрь этого исполинского полого Земного яйца. Или, что куда более вероятно, Отверстие окажется заполнено великим водоворотом золотистого, туманного марева. Мы будем плавно спускаться сквозь эту дымку, паря в небесах подобно ангелам! Ангелам! И, возможно…

– Я дал себе труд растопить печь и привёл в готовность все снасти, – прервал его Иеремия. – На всякий случай.

– На какой-такой случай? – спросил Ота.

– Бунт, – хмуро бросил Дирк Питерс. – Чума. Каннибалы.

– Ну, туземцев тут вроде бы не видать, – заметил я.

Вдруг мелькнуло что-то белое, и раздался короткий пронзительный писк. Арф стрелой сорвался с места и умудрился преградить путь существу, только что сцапавшему мышь. Оно метнулось обратно к нам. Плавным, медленным движением Дирк Питерс метнул нож и пригвоздил существо к дёрну. Оно вскрикнуло лишь раз и затихло. Существо было полностью белым, а его шерсть росла в обратную сторону – то есть от хвоста к голове, если пригладить её ладонью. Его когти и зубы имели глубокий гранатовый оттенок. Этот цвет не был следами мышиной крови; зубы и когти были прозрачно-красными, стекловидными. «Ещё одни украшения для городских дам», – подумал я с лёгкой дрожью отвращения. Существа в этой маленькой вулканической бухте были уникальными, и становилось не по себе от мысли, что два или три корабля вроде «Осы» могли бы полностью их истребить.

Питерс быстрыми, точными движениями выпотрошил краснолапую бестию и швырнул внутренности в море. Раковинных кальмаров здесь было меньше, чем у места нашей высадки, но, похоже, все до единого, кто находился поблизости, устремились туда, чтобы терзать свежие потроха, брошенные им Питерсом. Вода буквально вскипела на минуту, пока несколько десятков аммонитов пожирали лёгкие и печень краснолапого зверя.

Питерс повесил выпотрошенную тушку себе на пояс, и мы побрели дальше вдоль пляжа по направлению к столбу вулканического пара. Разглядывая зубы зверя, я невольно вспомнил таинственного Илайджу. Его зубы тоже были красными.

Пока мы шли, Иеремия продолжал рассказывать Оте о Полой Земле, а Эдди то и дело добавлял к его словам причудливые словесные картины и сумасбродные намёки на то, что там нам, возможно, посчастливится встретить ангела Вирджинию. Возвращаться к команде причин не было; приятно было просто размять ноги.

Морская вода становилась всё теплее, в ней становилось всё больше плавучих растений. Здесь не осталось и следа от тех оранжевых водорослей, что сплошь покрывали отмель между нашим кораблем и местом высадки. Омаров тут оказалось ещё больше: они ползали у самой песчаной кромки и грелись на пучках морской травы. Рыбы тоже было великое множество. Не будь мы слишком сыты, чтобы обращать на неё внимание, мы могли бы без труда наловить её голыми руками.

Вскоре мы подошли так близко к вулкану – низкому конусу, выступавшему из края суши, – что даже воздух сделался неприятно горячим. Жутковатый мерцающий свет озарял влажные испарения, поднимавшиеся из низкого, тихо шипящего жерла. Пушистый пепел и пемза сплошь покрывали пляж. Из-за клубящегося сернистого пара невозможно было разглядеть что-либо дальше чем на сто футов