Неженка для адмиралов Дракара - Ева Мир

Я гладила пальцами его кожу. Его хвост чуть вздрогнул, и я почувствовала, как он напрягся.

— Устала… — вдруг сказала я. — Моя жизнь никогда не была сладкой, но с приездом сюда я поняла, что может быть по-другому, что с вами всё по-другому, но…

Он молчал, просто поглаживал меня по волосам и слушал мою исповедь.

— … но надо мной всегда висело это задание — то, зачем Мордон меня сюда отправил. Я никогда ничего не крала, мне было так…

Кардан притянул меня к себе и усадил на колени.

— Теперь всё хорошо, Майя. Теперь всё будет хорошо.

— Но Лара… — я всхлипнула.

— Я обещаю тебе, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы ей помочь, даже если она натворила глупостей.

И так открыто, прямо и честно он это сказал, что я поверила.

— Обними меня крепче? — робко попросила я.

Сама не знаю, как эти слова сорвались с моих губ!

Кардан не улыбался, нет. Его ладони мягко прошлись по моей спине — медленно, но уверенно. Тепло его тела согревало меня.

— Ты под моей защитой, — тихо сказал он. — Под нашей защитой. Ты можешь на нас рассчитывать.

Он уткнулся носом в мои волосы и вдохнул мой аромат.

— Сводишь с ума… — Его голос стал ниже, глубже. От него шел жар — и не только телесный. Я чувствовала его сдержанность, натянутость каждой мышцы. Он держал себя в руках… для меня.

Я почувствовала это.

И именно потому потянулась к его уху и прошептала:

— Не сдерживайся.

Он крепче обнял меня. Его хвост скользнул к моей талии, обвился вокруг неё, сжал меня. Я зажмурилась от удовольствия.

— Кардан… — прошептала я. — Ещё крепче…

Я почувствовала вибрирующий рык из середины его груди, а мне в пах через ткань наших походных костюмов упёрся большой и твёрдый член.

Кончик хвоста забрался под мою майку, коснулся кожи между грудей, оставляя влажную, горячую дорожку. Я вздрогнула. Его прикосновения были одновременно хищными и ласковыми.

Потом — чуть сильнее. Хвост начал раскрываться, как цветок, будто ища, где я самая чувствительная.

— Ты не представляешь, как долго я этого хотел, — сказал он.

Ответить я ничего не успела, потому что Кардан сжал мои ягодицы, и когда из моего рта собирался сорваться стон, его губы накрыли мои…

Глава 44

Когда границ больше нет

Его губы накрыли мои — жадно, глубоко, будто кто-то снял блокировку с гипердвигателя, и нас понесло в безудержный полёт без права на торможение.

Меня накрыло этим поцелуем. В нём не было ни капли сдержанности, ни капли сомнения. Только жар. Только признание. Только мы.

Он уверенно и бережно одним движением усадил меня себе на колени, лицом к нему. Я обвила его ногами, вжимаясь ближе, чувствуя, как дыхание становится общим. Хвост, всё ещё обвивавший мою талию, заскользил теперь ниже — медленно, лениво, дразняще — вдоль спины, оставляя за собой трепещущую дорожку жара, будто писал на коже заклинание.

— Ты уверена? — прошептал Кардан прямо мне в губы.

Я кивнула. Просто. Решительно. Слишком долго мы держались на грани. Слишком долго откладывали то, что рвалось наружу.

— Уверена, — прошептала я. — Только не останавливайся.

Он зашипел сквозь зубы, будто мои слова разорвали последние цепи. В одну секунду Кардан поднял меня и пошёл в сторону нашей палатки.

Он нёс меня, будто я была самой хрупкой вещью в его жизни. Палатка осталась в нескольких шагах, но каждый шаг Кардана казался шагом в новое измерение — туда, где не было ни дурацких миссий, ни приказов, ни страха.

Внутри было темно, но я чувствовала Кардана с такой остротой, будто он стоял под прожектором.

Он осторожно опустил меня на постеленный плед, склонился надо мной, не отрывая взгляда. Он будто изучал, запоминал, вбирал каждую черту моего лица, как нечто бесценное.

Я провела ладонью по его щеке, тыльной стороной пальцев — по его ключице. Его кожа была горячей, а его глаза не отрывались от моих.

Его губы снова нашли мои, теперь медленно, сдержанно — будто записывали воспоминания, которое хотели сохранить навсегда. Его руки скользнули вдоль моих рёбер, едва касаясь, вызывая трепет по всей коже.

Всё между нами было — глубже, чем просто желание. Это было доверие, обнажённое до предела.

Я чувствовала, как время замедляется. Как каждое движение Кардана говорит мне больше, чем сотни признаний. Мы не спешили. И, быть может, именно в этой неспешности рождалась настоящая близость — там, где границ уже не было.

Он потянул молнию на моей куртке, медленно, будто раскрывал не одежду, а меня всю. Ласково, без резкости, с уважением к каждой моей неровности, к каждой уязвимости. Его взгляд скользнул вниз — не с вожделением даже, а с благоговением. Он будто видел не тело, а суть. Меня. Ту, что пряталась так долго.

Я вздохнула, когда прохладный воздух коснулся кожи, и тут же ощутила, как его руки медленно стягивают с меня одежду, как они сжимают мою грудь, сгребают остатки неловкости, оставляя меня обнажённой и раскрытой перед ним. Он не бросался на меня, не рвал ткань, не терял контроль. Он сдержанно и медленно распалял меня до состояния, в котором металл плавится! Он был в каждом касании. Здесь. Сейчас. Со мной.

Его хвост, его ладони, его взгляд… — всё в нём было вниманием. Почтением. Желанием не просто прикоснуться, а понять, прочитать меня, как сложную, живую книгу, где каждая строчка важна.

Кардан наклонился и коснулся губами моей шеи. Сначала — едва, осторожно, будто проверял, не испугаюсь ли. Потом — чуть смелее, теплее, мягче. Он прикасался, словно пил с кожи влагу, которую сама ночь оставила специально для него.

Он не торопился. Медленно спустился к ключице, задержался там, проводя языком по чувствительной выемке. Я не сдержала лёгкого вздоха — и почувствовала, как он ответил на него коротким рычанием, будто моё удовольствие отзывалось в нём эхом.

— Я хочу знать каждую точку, где ты замираешь, — прошептал он мне на ухо.

Его губы скользнули ниже — вдоль груди, не сразу добираясь до сосков, будто дразня, будто проверяя, как долго я смогу терпеть. Его ладонь поддерживала меня под лопатками, другая обвивала бедро, приближая нас всё ближе.

Когда он, наконец, взял в рот один из сосков, язык провёл по нему с такой сосредоточенной нежностью, что я выгнулась, сама подставляя себя. А он принял этот жест как вызов — и перешёл ко второму, оставляя влажные следы, тепло, покалывание, дрожь.

Он