Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

Вульфрик отвел ладонь Сигватра. Он снова потянулся к повязке, оттягивая ее за угол. Лицо чемпиона побледнело, когда он взглянул на ужасную рану под повязкой. Он ожидал увидеть кровавую работу топора или мушкетона, но не был готов к тому ужасному зрелищу, которое действительно увидел. Шею Сигватра прокусил какой-то клыкастый демон, вырвав огромный кусок плоти. Среди влажного, сочащегося кровью месива можно было увидеть позвонки, с темной кровью из разорванных вен смешивался грязно-синий яд. Ужаснувшись, Вульфрик снова затянул повязку.

Когда Вульфрик посмотрел на умирающего друга, в его глазах стояли слезы. Он изо всех сил старался удержать их. Он не хотел, чтобы последним воспоминанием Сигватра о нем была эта слабость.

— Вульф… — влажно клокочущим шепотом позвал Сигватр. — Ты… ты…

— Да, — ответил Вульфрик, показывая другу торквес. — Я сжег гнома в его собственной печи после того, как забрал у него это! Здесь нескоро позабудут о нас!

Сигватр попытался покачать головой, зажмурившись от боли.

— Не… нет… забудь! Не… должен…

— Они не забудут, — пообещал Вульфрик. — Где бы ни пели сагу о Вульфрике, в ней будет имя Сигватра.

Стиснув зубы и чувствуя, как кровь струится по его плечу, Сигватр попытался подняться.

— Предатель! — прохрипел он. — Не должен… Агнарр… знал. Не надо… обманет… — Тело старого воина содрогнулось, и он снова рухнул на землю.

Вульфрик наклонился ближе к Сигватру, с губ которого слетели слова:

— Берегись… предателя…

Вульфрик положил ладонь на мертвое лицо Сигватра закрывая наполненные болью глаза, слепо смотревшие на него. Даже после смерти черты лица его друга хранили гримасу пережитой муки. Вульфрик почувствовал, как внутри него вспыхнула ярость, какой он никогда не ведал. Когда он встал над телом Сигватра, лицо его было искажено яростью, оскаленные клыки сверкали.

— Он говорил о предателях, — прорычал Вульфрик, свирепо глядя на воинов, которые принесли Сигватра из крепости. — Как случилось, что мой друг лежит здесь мертвый, а вы оба живы? Как могло случиться, что он был убит, а вы ничего не сделали, чтобы защитить его? — Чемпион шагнул на попятившихся от него разбойников. — Он стоял достаточно близко, чтобы вы могли услышать его крик, но вы не видели, что с ним случилось?

Два разбойника отступили от грозного напора своего капитана. Вокруг них Брондульф и остальные обнажили оружие, отрезая любой шанс на спасение.

Никто не внимал протестующим крикам воинов, пытающихся сказать о своей невиновности. Когда Вульфрик приблизился к ним, в каждой его руке был меч.

— Я не предам тело Сигватра огню без собак, которые лягут у его ног, — прошипел чемпион. — Даже если они трусы и подонки!

Один из разбойников бросился на Вульфрика, бешено размахивая тяжелым цепом. Одним плавным движением Вульфрик поймал левым мечом оружие разбойника. Когда воин рефлекторно попытался потянуть цеп на себя, Вульфрик вонзил второй меч ему в бок, погрузив лезвие под ребра по самую рукоять. Сраженный северянин рухнул, задрожав всем телом, когда жизнь покинула его сквозь рану.

Оставшийся в живых разбойник закричал от ужаса, бросив топор и выставив напоказ пустые руки. Во взгляде Вульфрика, устремленном на него, не было ни капли жалости. Всхлипывая от страха, человек повернулся и попытался прорваться сквозь оцепление норсов. Ньярворд безжалостно пнул разбойника в живот. Хаукр схватил его за волосы и отшвырнул к Вульфрику.

— Возьми оружие, — прорычал чемпион разбойнику.

Человек уставился на свой топор, лежащий на окровавленной земле, затем протестующе покачал головой, снова пытаясь отступить от разъяренного Вульфрика.

— Трус, — с отвращением выплюнул Вульфрик. Он отбросил мечи, оставшись безоружным. Он махнул рукой отступающему разбойнику, призывая его атаковать. Воин снова посмотрел на свой топор, лежащий на земле, потом на пустые руки капитана.

Издав неуверенный боевой клич, разбойник прыгнул вперед, вырывая топор из земли. Он яростно обрушил клинок, пытаясь вонзить его в грудь Вульфрику. Вульфрик презрительно отступил в сторону, его мощные руки сомкнулись на предплечье разбойника. Чемпион сжал покрепче, затем вывернул и сломал руку разбойника в локте.

Волна боли парализовала человека. Он попытался высвободиться из хватки вожака, но алчущий возмездия герой не поддавался. Обнажив клыки, он в ярости накинулся на искалеченного воина. Его пальцы сомкнулись на лице разбойника, глубоко погружаясь в глазницы, кровь заструилась по оскаленным от боли зубам. Вульфрик ослабил хватку, схватив другой рукой мужчину за затылок. Один безжалостный поворот — и шея разбойника хрустнула. Вульфрик с отвращением оттолкнул труп труса.

— Положите этих псов к ногам Сигватра и найдите что-нибудь горючее, — сказал Вульфрик своим людям.

— Разумно ли это? — спросил Брондульф. — Гномы заметят дым.

Вульфрик сердито посмотрел на хускарла.

— Сигватр получит почести, которых он достоин, даже если это обрушит на наши головы всех гномов и гоблинов этой проклятой земли! — Воин потряс кулаком перед лицом прекрасноликого сарла. — Уверен, он не станет возражать, если у его ног лягут три собаки!

Брондульф побледнел, услышав такую угрозу. Он и раньше видел, как его капитан безрассудно рискует, но всегда из гордости или честолюбия. Он никогда раньше не видел, каков Вульфрик в горе, никогда не видел, чтобы настолько слепая ярость овладевала чемпионом. Это зрелище пробрало хускарла до самых костей.

Держа свои опасения при себе, норсы начали собирать мертвый кустарник у подножия утеса для погребального костра Сигватра.

Грязные берега Гиблой реки простирались перед воспаленными взорами северян. Им потребовалось несколько дней, чтобы пересечь пустыню, скрываясь от крупных патрулей хобгоблинов, сражаясь с мелкими, чтобы разжиться водой и провизией. Среди них не осталось никого, кто не носил бы шрама после пережитых испытаний. Они посмели бросить вызов Темноземелью, и оно едва не уничтожило их.

Теперь, когда они увидели Гиблую реку и одинокий корабль, стоявший на якоре в грязной трясине, их охватил трепет триумфа. Они бросили вызов смертоносной враждебной земле, сражались с беспощадными врагами, намного превосходящими их численностью, и вышли победителями. Великие битвы и достойные подвиги будоражили сердца их сородичей, вдохновляя песни скальдов. Слава, достойная памяти предков и уважения самих богов. Люди, которые плавали на «Морском клыке», страданиями и кровью оплачивали право называться героями, они знали высокую цену этого звания. Пока они шли к реке, они представляли, как их встретят в Ормскаро, какие празднества устроят в их честь и какими подарками одарят их конунг Виглундр и его ярлы — гибкими девушками, жаждущими пригласить героев в свои покои.

Воины Вульфрика смеялись и хвастались тем, что