Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд

ядерного тактического оружия — ракет Н-2. Я справедливо указал на не самое удачное топливо у Р-2. Главное отличие будущего Н-2, ставшей в моей реальности Р-11, — двигатель на особом, долго хранящемся топливе. Ракета Р-11, разработанная по результатам этих исследований, обеспечивала такую же дальность стрельбы, что и Р-1, но имела в 2,5 раза меньшую стартовую массу. Но для тактического ядерного оружия величина оказалась вполне подходящей. И военные руководители проекта живо поняли, какие перспективы она открывает. Развернуть несколько бригад таких ракет — и вся Европа окажется под прицелом. И не нужно пробивать ПВО противника для ядерного удара, строить сотни бомбардировщиков и истребителей прикрытия.

Вот объявлена готовность. Испытатели застыли с напряжёнными лицами. Не меньше волнуются члены Государственной комиссии. Я перехватываю взгляд Королёва и улыбаюсь ему. «Всё будет хорошо». Сергей Павлович сначала удивляется, потом на его лице появляется лёгкая полуулыбка. Раздаются последние команды:

— Ключ на старт: перевод ключа для активации автоматического режима.

— Протяжка-2: запись телеметрии на бумажные носители или серверы.

— Пуск: включение главных двигателей ракеты.

Раздаётся отдалённый грохот, земля начинает дрожать. Так же дрожат у некоторых присутствующих руки. Немногие наблюдают запуск в перископы. К одному из них подлетает Королёв. Некоторое время смотрит туда, затем оборачивается и лихо заявляет:

— Пошла!

Я весело добавляю:

— Поехали!

Сергей Павлович жестом показывает, мол, смотри!

Мдя, по сравнению с будущим не видно ни фига. Там на YouTube можно увидеть запись с самой ракеты до выхода в космос. Тут всё мутное и размытое. Но ракета идёт отвесно вверх — то есть ушла со стартового стола. Некоторое время напряжённо ждут сообщений от телеметристов. Но всё прошло штатно. Запуск успешно состоялся. Атмосфера в КП мигом меняется на праздничную. Народ пожимает руки, стучит по плечам. Берия улыбается до ушей и торопится к машине. Нужно доехать до центра связи и сообщить Вождю — лично, так сказать, доложить об успехе. Ракетчики ходят мимо, возбуждённо разговаривают. Но вот один из них замечает меня и узнаёт. Я по случаю выезда не в форме, а в кожаной тужурке.

— Борис Евсеевич, поздравляю.

— Э… спасибо, товарищ…

— Виктор Семёнович.

— Точно! И вам спасибо. Времени нам сэкономили немало, — Черток от радости ошалелый и потому осмелел. — Выпьете с нами?

— Почему нет. Есть за что!

Мне тут же преподносят полстакана «Голубого Дуная» (подкрашенного марганцовкой ракетного топлива). Смотрят на меня выжидающе. Пришлось хлопнуть; мне сразу протягивают сухарь. Закусываю, смеюсь.

— Товарищ министр, будут ещё данные?

Здесь, в круге только «своих», отвечаю смело:

— Разведка работает. Так что вам пора заняться большими ракетами.

Заметно, что вопросов не последовало, но тут народ понятливый — что такое секретность, понимает. Да им есть о чём сегодня друг с другом поговорить. Тяжесть с плеч упала, можно и помечтать!

Уже вечером в одном из зданий состоялся своеобразный банкет. Здесь на столах уже коньяк (привезённый с собой членами Госкомиссии), вино и немудрёная закусь. Перехватываю Королёва:

— Сергей Павлович, не пора нам о космосе подумать?

Главный конструктор безмерно удивился. Но ведь существовал у него такой разговор с Вернадским. Думали они о космическом пространстве. Мечтали.

— Вот от кого не ожидал услышать о таком, как от вас. Не слишком замахнулись?

— Ну почему? В числе прочих журналов оттуда мне привозят и такие.

Подзываю помощника и кладу на стол пачку сборников американской научной фантастики. Там всё вперемешку — серьёзные авторы и попсовые. Стоящие неподалёку конструкторы вытянули шеи. Королёв ошарашенно берёт в руки один из журналов с яркой обложкой.

— Не ожидал.

— Тема в мире довольно популярная. И ведь людям необходим некий стратегический ориентир, Сергей Павлович. Что может быть лучше освоения космоса? Если мы там будем первыми и первыми выведем на орбиту человека, то это — лучшее доказательство превосходства советского строя.

Заметно, что Королёв меня с лету понимает. Ясно, что в первую очередь ракеты нужны для обороны. Можно обличать учёных в излишней милитаризации, но они воочию видели, что такое страшная война. И козни нового врага воспринимают всерьёз. Верят, что жалеть он нас не будет. Вот для этого наши атомщики и ракетчики ночей не спят, вкалывают как проклятые, но продукт стране выдают.

На лице главного конструктора появляется улыбка.

— Запустим, обязательно запустим. И на Луне побываем.

— Не сомневаюсь.

Подхожу к бутылкам и наливаю себе коньяк. Поднимаю руку с бокалом:

— Тогда выпьем за советских людей на Луне!

Тост подхватывают.

— И на Марсе!

— Правильно, это же красная планета.

— Будет как написано в «Аэлите».

Учёные в чём-то похожи на детей. Журналы уже разошлись по рукам. Раз сам министр госбезопасности разрешил, то проблем от особистов не будет. Да и тост им понравился. Они делают первые шаги, но каждый день думают о будущем.

Утром голова болела, и потому предложение Лаврентия Павловича «полечиться» и поговорить пришлось принять. Чего ему ещё от меня нужно?

Глава 12

3 октября 1949 года. Особняк

Всю неделю хожу на работу без энтузиазма. Накатила жуткая тоска и никак не отпускает. Так медленно всё движется. Информации передано море, но она увязает в бесконечных согласованиях. Инсайд политический приходится передавать мизерными дозами. Потому Жданов не шевелится, Василевский решает, Сталин как будто выбыл из эфира. Неужели всё напрасно? И зря я тут распоряжаюсь судьбами миллионов людей? И ещё затянувшиеся дожди наводят уныние. Потому третий день сижу в особняке без вылаза. Первый день пил, второй думал. Сейчас лежу в ванне, отмокаю. Как прекрасно иметь в этом суровом времени возможность замочиться в горячую ванну, и в дверь не будут стучаться соседи. Большая часть городских жителей живёт в коммуналках или старых домах. Там вообще приходится ходить или в общую баню, или греть «колонку» дровами. Что занимает некоторое время. Да и не у всех остались ванны — «буржуйское наследство». Но я — дитя более комфортной эпохи и потому воспринимаю роскошь Абакумова как должное. Хотя он и сам на войне довольствовался малым. Да и выходец не из самой богатой семьи. Для него этот особняк — некое мерило личных достижений.

Много ли человеку нужно? На самом деле личности с амбициями — очень много. У меня же и вовсе иное. Но, например, Берия считает иначе. И его предложение пока в силе. Я ведь не побежал жаловаться и