Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд

докладывать Хозяину — что уже кое-что значит. Ответного хода Лаврентия не боюсь, папочка копится. Впрочем, и враждебных действий не предпринимаю — уж он бы это узнал. Мои ребята вычислили пару его агентов в ближнем кругу. Но мы их не трогаем, лишь приглядываем. Уберёшь одних — потом ищи других. Обычная шпионская практика. А в основе шпионажа всегда информация. И тут я впереди Лаврентия на порядок. Не зря из Грузии «каштаны» ещё с прошлой осени по моему указанию таскают — будто бы по другим делам.

Не потому ли товарищ Берия так напрягся? И пошёл на контакт. Вот честно, не знаю пока, что с ним делать. Чем больше познаёшь эпоху, тем ужаснее становится на душе. И это у меня, попаданца со стажем! Так что я всегда крайне скептически относился к книгам, где люди попадают в особо далёкое прошлое. Мало того, что русский язык XVIII века совсем не тот, к которому мы привыкли, так там всё вокруг иное и незнакомое даже в плане быта. Даже где сесть «подавить повидло» может оказаться не таким простым делом. У простолюдья для такого использовались ямы и овраги. Нужник в доме — уже огромное достижение цивилизации! Грубая еда, непонятные напитки вместо привычной чистой воды, потому что её банально не было. Неудобная до ужаса одежда. Непромокаемая обувь — и её не найти. Лапти потому и ценили, что они быстро сохли. Сунешь туда соломы — и добро. Так и жили в нужде и лишениях, даже богатые.

Потому с огромной неохотой вылезал из воды. Наскоро обтёрся, облачился в роскошный халат и пошёл в спальню. Антонина была там. Мы с ней два дня толком не разговаривали. Почти раздетая, она лежала на кровати, спиной ко мне. Из-под короткой ночнушки белели крепкие ляжки. И что-то на меня нахлынуло. Не смог сопротивляться возникшему желанию. Я в один хват сграбастал женщину и начал вытворять с ней разные непотребства. Если сначала она легонько сопротивлялась, то потом отдалась полностью. Подробностей не будет. Но несколько позже я лежал на спине, чуть прикрытый одеялом, приводя дыхание в порядок. Всё-таки секс — это дело молодых. Антонина также глубоко дышала. Своё удовольствие она получила сполна. Абакумов не выбирал холодных женщин. Но лежала при этом спиной ко мне. Что-то здесь не так.

В последние месяцы я был с ней излишне холоден, хотя старался общаться и сглаживать углы. Но женщины нелады чувствуют остро. Меня извиняет лишь то, что выбрал её не я, а тот Абакумов. Так что совесть особо не заедала. И так проблем выше крыши, без баб. Маши хватало пока для такого формата общения. На дачу я её привозил регулярно. Она там отпугивала остальных претенденток на раз. Но Антонина помогала мне в крайне деликатных сферах, откуда выхода наружу нет. Я легонько тронул женщину за бедро — она нервно отпрянула. Это ещё что?

— Ты как?

Внезапно женщина повернулась, завернулась в покрывало и уставилась на меня, как змея, не мигая.

— Ты кто?

Ничего себе делишки! Я нахмурился и поднялся с кровати, неспешно двигаясь к халату голым. Чего тут стыдиться после такого бурного сеанса.

— Странный вопрос.

— Не вопрос, а ты. Я сначала думала — это от нервов. Ты много работаешь и не раз говорил, что своей смертью не умрёшь. Но не пил и не бузил. Ради меня особняк оттяпал. Наплевал на мнение многих.

Поворачиваюсь и внимательно разглядываю Антонину. Какая её муха укусила? Да, для реалий сталинского Союза её положение невероятно выигрышное. Многие женщины и за меньшее отдавались. Да, я нормально отношусь к тому, что барышни сплошь и рядом продажны. Это их путь к выживанию в обществе мужчин. Но тут явно не то.

— И к какому выводу ты пришла?

Любовница вздохнула и привстала — часть покрывала соскользнула с плеча, обнажая красивую грудь. Но мне уже не до этого. Слишком странный у неё был в этот момент взгляд — на грани безумия.

— Ты не Виктор, я это позже поняла. Не знаю, кто, и знать не хочу. И даже рада, что у тебя есть другая. Просто… ты ведь меня не опустишь? Хотя… я уже смирилась.

Вот оно что? Это был потаённый страх. Она ведь в курсе, кто я, и какие секретные поручения выполняла. Да, у неё есть допуск «по форме». Но тут, похоже, было нечто большее. Я пошёл в столовую и достал из буфета два бокала. Антонина также вышла туда и стояла в проёме, глядя на меня как-то снизу-вверх. И взгляд такой… как будто прощалась с жизнью.

— Садись!

Женщина дёрнулась, но села на стул. Мой приказной тон безапелляционен, но так лучше. Налил два бокала красного и один протянул ей.

— Я…

— Не нужно. И объяснять ничего не буду, — тягостно присел на массивный стул. Тут вся мебель тяжёлая, из настоящего дерева. — Не зачем тебе. Да и… не суть. Всё равно ничего не поймёшь. Что касается тебя…

— Я знаю, что с такими делают!

Антонина одним залпом опустошила бокал и замерла, опустив глаза. Ну что ты тут будешь делать! Мне ещё бабской истерики не хватало. А я уже всё продумал. Может быть, реципиент так и поступил бы — здесь людей не жалели нисколько. Но я так не могу даже ради дела. Как потом жить? Вот такие пироги. Врагов безжалостно истребляю, советский истеблишмент готов пустить по нож без экивоков, а тут пасую.

— Когда придёт время или… придут за мной, тебя отвезут в одно место. Это не в Союзе. Там ты будешь жить спокойно под чужим именем. Даже сможешь выйти замуж и жить обычной жизнью.

Глаза Антонины распахнулись. В них затеплилась надежда. Потом появилось сомнение.

— Но зачем так сложно?

— Не могу поступить так с женщиной Виктора. Не по-человечески это. Тем более что есть выход. Да и тебе всё равно не поверят.

Женщина с усилием сунула кулак в рот, чтобы не закричать. Это было похоже на безумие. Понятно, чертовщина, которую она чуяла нутром, вышла наружу. Но ясности не прибавила. Да и зачем она ей?

— Ты…

— Тебе лучше не знать. Но точно не дьявол.

— Я вижу, — взгляд исподлобья чуть прояснился. — Документы печатала и рисовала. Это настоящее и… очень полезное для страны.

— Потому и будешь выполнять всё, что я тебе скажу.

Я подошел