АльтерНатива - Квинтус Номен

причине (не потому что я как свинья, а потому что место прежде показывать требовалось) я теперь чуть ли не по паре раз в неделю встречался и очень плотно общался с господами Вишняковым и Яблоковым. И вот эти господа оказались совершенно вменяемыми: они у меня не пытались вызнать какие-то «технологические тайны», а спокойно делали свою работу (очень неплохо ее делали), а меня привлекали исключительно в качестве «демонстратора работы работяги-неумехи» на каждом из созданных ими агрегатов. Василий Михайлович какими-то одному ему ведомыми путями «выдавил» из соседнего с мастерской Макара Савельевича помещения галантерейную лавку и его тоже арендовал как «расширение мастерской». Ну а теперь там два инженера (и еще человек шесть мастеровых) устанавливали машину за машиной роторные агрегаты для выделывания патронов под мой пистолетик. И вся эта линия должна была стать тоже «демонстратором», так как на ней эти крошечные патрончики делались «по упрощенной схеме»: для них ведь и на самом деле требовалось всего три раза латунную шайбу под прессом пропустить. И пока что вся эта линия должна была сначала готовые гильзы изготовить, затем специально обученные люди в гильзы должны были порох засыпать, ну а потом их в еще одну машинку ручками установить — и в патроны уже и пули вставлялись и закатывались.

И вот в конце мая вся эта «прерывистая линия» заработала…

А Василий Михайлович позвал меня в воскресенье «посмотреть» на его оружейный завод — и увиденное меня просто потрясло. А ведь я-то думал, что он всерьез собрался оружие новое производить. Впрочем, к обеду я осознал свою ошибку…

Глава 12

На Пресне, то есть в довольно небольшом райончике, всяких фабрик и заводов было даже больше полусотни. Заметно больше, вот только после бунта, в девятьсот пятом году случившегося, с десяток заводиков просто сгорели нафиг или их из пушек рас… разломали, и некоторые до сих пор в приличный вид возвращены не были. Одну довольно большую мебельную фабрику вообще целиком снесли и там пустырь образовался, причем заваленный всякие хламом вроде битых кирпичей и горелых деревяшек. А одна фабрика поменьше больше пяти лет так и простояла сгоревшая, но ее, оказывается, осенью Василий Михайлович выкупил (у казны, ее почему-то после того, как хозяин именно в процессе боев на Пресне покинул этот мир, как раз в казну и забрали за какие-то долги). А никто ничего не ремонтировал просто потому, что у хозяина бывшего наследники внезапно возникли, и они долго пытались через суд «утраченную собственность» забрать себе, а казна его продала сразу после того, как наследники суд выиграли — и узнали, что им предстоит какие-то безумные деньги кредиторам прежнего владельца возвращать, и тут же испарились, после чего заводик был немедленно в казну возвращен как «бесхозный». А господин Салтыков его чуть ли не за три копейки выкупил — под обязательство в течение года начать там производство.

Он и начал, сперва проведя ремонт в одном из двух сгоревших цехов и поставив там станки какие-то. И рабочих на завод нанял, у него там уже человек тридцать работало. И рабочие четко делились на три принципиально разные группы. Первая — из восьми всего человек, причем Василий Михайлович каждого по имени и отчеству знал — состояла из профессиональных металлистов, но они как раз пока что ничего не производили, точнее, что-то производили «попутно». Во второй группе числилось еще семеро рабочих-металлистов, с квалификацией «пожиже» — и вот они как раз занимались «серийным производством». А остальные пятнадцать человек были мальчишками лет по пятнадцать-шестнадцать, и их как раз рабочие из первой группы и учили «работать по-настоящему», и в процессе обучения и ученики, и учителя тоже что-то для основного производства делали, но делали немного и именно что «по мелочи». А вот руководил всей этой командой Макар Савельевич, который на заводике и появлялся раза по три в неделю, так как мастерская его работала по-прежнему, разве что трижды в неделю она для приема публики открывалась только в два пополудни. А завод вообще пока что работал в одну смену, причем смена начиналась в семь и — с учетом двухчасового обеденного перерыва — все работали до пяти вечера.

Формально на заводе еще человек пять в штате числилось: бухгалтер в штате имелся, один забавный мужичонка, который ведал закупками всего, для производства необходимого, и три «ночных сторожа», которые даже жили на территории завода в стоящем отдельно «конторском доме». А производил завод маленькие пистолетики «конструкции Федора Теплякова», вот только на тот, что мне господин Салтыков подарил, они вообще похожи не были. Потому что делались на заводе «дерринджеры», точно такие же, какой Федька еще до моего «вселения» себе сделал, только с обновленными стволами: пистолетик делался под патрон от «Малыша». Под почти такой же патрон: в него заправляли обычный баллистит в пластинках, а не поставляемый Дмитрием Салтыковым порох, больше похожий на мелкий мак, так что у пули при выстреле из этого пистолетика энергия получалась в районе около сотни джоулей. А такой патрон даже ребенку (все же уже достаточно подросшему) давать не страшно…

А еще пистолетик был гладкоствольный, а потому его можно было и продавать кому угодно. И пистолет этот делался вороненый (такой в оружейных магазинах шел по два с полтиной) и никелированный (его уже по три с полтиной продавали). А самый дешевый однозарядный «монтекристо» в магазинах лежал вообще по два рубля, но такой был не только однозарядный, но и одноразовый: их чуть ли не из котельного железа делали, да и внешний вид у них был… стрёмный: просто игрушечный пистолетики из жести на настоящий был похож куда как больше.

Честно говоря. я удивился, что эти пистолеты (которые на заводе делались) вообще народ покупал, но Василий Михайлович мне сказал, что их не то, чтобы расхватывали, но все же неплохо разбирали, и что он думает, его брали главным образом женщины, причем вовсе не для того, чтобы детям своим подарок сделать. Но это было именно «домыслом», для него главным оказалось то, что игрушку народ все же покупал. Пока — только в Москве в нескольких оружейных лавках она продавалась, но уже небольшая партия была отправлена в Петербург и учрежденная братьями Салтыковыми компания вроде бы довольно большую партию успела продать в Харьков (а не отправили ее лишь потому, что ждали, пока оплата придет в Москву). Но еще больше меня удивило то, что вполне себе приличный «Малыш» тут не делался, да и приготовлений к производству машинок посерьезнее я вообще не заметил. Хотя… как бы я