АльтерНатива - Квинтус Номен

— Думаешь, Рябушинский тебе под затею эту даст? А чем отдавать-то будешь, он же не меценат какой… то есть на химию твою ему точно плевать.

— Уже не плевать, мне Владмир Петрович говорил, что проверили они модель нового аэроплана…

— Правильно его отныне именовать самолетом!

— Ладно, проверили они модель нового самолета, из клееной фанеры сделанную и лаком карболитовым покрытую, и по всему выходит, что если цельный аэроплан подобный выстроить, то он уже с мотором в семьдесят сил сможет до четырех человек в воздух поднять.

— Замечательно, а причем тут…

— Притом, что в лаборатории я двухфунтовую банку лака такого хорошо если за месяц выделать смогу, а для цельного самолета его потребно будет фунтов тридцать, если не больше. И это только лака, а смолы для склейки фанеры…

— Понятно, но вопрос остался не раскрытым: отдавать-то чем станешь?

— Вот чем, меня как раз Федор надоумил, — Дмитрий достал из кармана янтарные бусы.

— Ты нашел в поместье янтарь?

— В лаборатории нашел, и опять: не я нашел, а Федор твой. Это как раз карболит застывший, а цена таким бусам даже при лабораторном производстве в четвертак встанет, ну а на заводе их выделывать если, так и гривенник переплатой окажется. И еще: бусы мы уже можем делать почти любого цвета… а я по Федькиному совету тут коробейников отловил возле Сытинской типографии, спросил, почем они такие брать готовы. Там человек двадцать было, так каждый по полтине сразу десяток забрать согласились, а если им на продажу отдать с тем, чтобы они потом деньги за них отдали, то и по шестьдесят копеек согласны, причем уже не десяток брать, а до сотни. Каждый до сотни, а сытинские приказчики мне потом сказали, что коробейников там в месяц до тысячи бывает, и все они за товар деньги в течение месяца, много полутора, отдают.

— Вот это уже на самом деле интересно. Но коробейники — они же только летом… а ты когда завод-то пустить успеешь? И еще: ты же сам сказал, что смолу эту выделывать нетрудно, а другие такие же бусы выделывать начнут как скоро?

— Как твой Федька сказал, если на всех углах не орать, как у нас они выделываются, то очень нескоро. Смолу-то получить да, просто, а вот чтобы она застыла, ее изрядно нагреть требуется. И она при этом кипеть начинает, застывшая вся с множеством пузырьков внутри выходит.

— А я что-то пузырьков в бусах твоих не заметил…

— И не заметишь: там их нет. Мне Федька сказал, как сделать, чтобы пузырьков не было. И пока мы это в секрете держать будем, никто нам конкуренцию не составит…

— Хм… а мальчишка-то и впрям советы весьма полезные, гляжу, давать приспособился.

— Вот и я о том же, ты его побереги.

— И пальцем ради этого не пошевелю.

— Это с чего бы?

— А с того. Пистолетик-то его дурацкий весьма полезен оказался… некоторым людям. И теперь за Федькой ротмистр Сокольский присматривает, причем не один, а меня особо попросил ему в этом деле не помогать…

— А с чего бы такая забота от жандармерии…

— А он еще менее моего верит, что мальчонка это все сам придумал. Но обещался, когда вызнает, от кого советы Федька приносит, мне все же рассказать. По возможности, конечно…

За месяц после экскурсии на завод Салтыкова я с самим Василием Михайловичем еще один раз встретился, а два раза — с Дмитрием Михайловичем. И студенту-химику я «дал полезный совет», удивляясь, почему он сам не додумался отвержать карболитовую смолу в автоклаве при повышенном давлении. А вообще разговор с ним зашел относительно того, куда еще эту смолу, кроме как для склеивания фанеры, применить можно, и я посоветовал «делать для туземцев зеркальца и бусы». Причем про зеркальца я тоже не шутил: увидел, почем в галантерейном магазине пудреницы продаются, а все остальное на половинке тетрадного листа просчитал. И сообщил «юному химику», что зеркальце ценою в пятнадцать копеек, если его вставить в карболитовую коробочку, нужным образом разукрашенную, со свистом уйдет в том же галантерейном минимум за трояк. И он… с одной стороны он мне не поверил, но он же на ученого учился, у него аж руки тряслись от желания свои знания применить на пользу… собственному кошельку в том числе, и он предложенную мной пудреницу изготовил. Не один изготовил, там замочек металлический и рамку наружную ему Макар Савельевич сделал, а кто ему форму для термопресса сделал, я вообще без понятия. Но когда он эту пудреницу подарил какой-то своей знакомой… в общем, по его словам, в университете ему стало хоть не появляйся: юные дамы ему там прохода просто не давали, предлагая, между прочим, за подобное же изделие суммы от трех минимум рублей и до… Он со смехом сказал мне, что самую высокую сумму предложила вообще одна… всему его курсу хорошо известная прелестница: двадцать пять рублей. Но большинство предложений колебалось в районе пятерки — и это при том, что себестоимость игрушки «с ручной выделкой» всего металла укладывалась рубля в полтора вместе как раз с зеркальцем, а зеркальца он брал уже не по пятнадцати копеек на рынке, а по полтине в том же галантерейном магазине…

И вот это все было очень интересно и в перспективе должно было заметно ускорить постройку и запуск уже оружейного заводика. Но у меня что-то в отношении того заводика энтузиазм как-то увял. То есть обещанный господином Салтыковым рубль за каждый произведенный на заводе «настоящий» пистолет (или автомат, он тут тоже за своеобразный пистолет шел, на Маузер большой просто смахивающий слегка) у меня отвращения точно не вызывал. Но вот то, как на заводике уже существующем люди работали…

Мастера, которых на заводе было восемь человек, получали в месяц рублей по полтораста, чуть меньше, но им и жилье (причем отдельные квартиры) предоставлялись. И под это дело господин Салтыков квартиры снял как раз на Козихе, причем в нашем же доме (то есть в котором и мы с отцом жили). И снял он их очень интересно: уговорил владельца дома повысить расценки на жилье и тот просто выставил ранее там живших. Мне этого совсем жалко не было, с люмпенами в одном доме жить не особо и приятно, так что здесь у меня претензий не было.

Простые рабочие получали уже около пятидесяти рубликов, и такая зарплата считалась весьма неплохой — но вот Салтыкову (да и всем прочим) было вообще начхать, где и как они живут. А они большей частью как