Белое крыло - Анна Дарвага

– И мне первому представляться, как на допросе? – поинтересовался незнакомец.

– Спокойно-спокойно! Не собирался я никаких акцентов расставлять, – поспешил объясниться Габи. – Я Габриель. Бывший ангел-хранитель. Те двое – демон Вальге и ангел Силы Александра. Мы расследуем серию странных происшествий. Бесследно исчезают ангелы и демоны при самых загадочных обстоятельствах. С моей стороны будет верным извиниться за эту погоню, но, кажется, ты достаточно могущественен, чтобы не обратить внимания на наши бессильные попытки тебя поймать. Надеюсь, ты примешь мое извинение. И теперь, повторившись, что у нас, вероятно, одна цель, хочу узнать у тебя, кто ты и можем ли мы друг другу помочь.

Незнакомец, кажется, затрясся от раздражения и крикнул в ответ:

– Слушай, Габриель, бывший ангел-хранитель! Вы уже натворили дел. Кто вас просил трогать Корень?! Он никому ничем не мешал, зато помогал выяснить, где… Неважно! Теперь мешаете нам работать дальше. Немногие из вас действительно хотят помочь!

За спиной неизвестного пространство открылось, как створка раздвижной двери. За ней виднелся темный, подсвеченный тусклым желтым светом коридор. Незнакомец шагнул внутрь, и без лишних проволочек «дверь» за ним захлопнулась. Габи только успел открыть рот, чтобы окликнуть незнакомца, но на его месте зияло серое московское небо. Габи без особой надежды прочесал округу, но ожидаемо ничего не обнаружил.

Глава 28

Немного пояснений

—Так неприятно быть ослом! – констатировал Габи, сидя на ветке в компании друзей.

От расстройства и стресса он мусолил козинак и поминутно бил себя кулаками по ногам. Вальге и Лекса сидели тут же, подпирая ствол уютной березы, на которую ангел наскирдовал выведенных из строя друзей. От слабости они почти стекали с веток, у каждого на голове лежало по мокрому полотенцу. Обоих мутило от токсичной магии, так что им было не до самобичевания Габи. Зелено-бледная Лекса только прогундела: «Еще пить, или меня вырвет…» Габи подскочил, подал ей кружку с живой водой и сразу сотворил вторую для Вальге, который был даже не в состоянии просить. Раненые принялись жадно пить.

– Ох, касатики мои! – причитал Габи, меняя друзьям полотенца. – Ничего, ничего, скоро полегчает!

– Первое, что я сделаю, когда встану на ноги, отправлюсь в штаб и составлю рапорт. Это так просто оставлять нельзя, – промямлила Лекса, борясь с рвотными позывами. Вальге поднял вверх большой палец в знак одобрения.

Габи тем не менее задумался:

– Возможно, теперь не время для этого.

– Стесняюсь спросить, а когда час пробьет? Когда у кого‑нибудь мозги от их чар спекутся? – с агрессией, которую позволяло немощное состояние, уточнил Вальге.

– Они знают гораздо больше, чем мы. Теперь пришла пора поговорить с Константином.

Вальге и Лекса только чокнулись чашами с живой водой.

Просьбу о встрече решила передать Константину Лекса. В кабинете архангела не оказалось, и Лексе пришлось долго помотаться по Министерству, заглядывая в разные двери. В конце концов кто‑то ей подсказал, что видел Константина в районе обсерватории. Этот зал располагался в отдалении от остальных и использовался высшими чинами скорее для размышлений, чем для наблюдений за небесными телами.

Зеркальная дверь распахнулась, и Лекса заглянула внутрь. Посреди круглой серебряной залы в воздухе висело глянцевое зеркало с поверхностью цвета платины. Иногда оно вспыхивало, и в нем на считаные секунды беззвучно отражались планета, звезда или астероид. Сначала Лексе показалось, что в обсерватории никого на самом деле нет, и она уже собиралась уходить, когда увидела Константина в одном из островерхих оконных проемов. Он стоял спиной к зале и что‑то читал.

Лекса приблизилась, но он ее не услышал. Она кашлянула, привлекая внимание. Константин сложил бумагу в рукав и обернулся. У письма был темный цвет, но Лекса решила, что ей, видимо, показалось, и она попросту забыла об этом.

– Привет тебе! Что тебя привело? – спросил Константин.

Когда Лекса рассказывала о встрече с непонятной сущностью и о том, что им удалось узнать до сих пор, Константин молчал, глядя поверх ее головы, и иногда едва заметно кивал. Не задав ни одного вопроса, он ответил, что скоро придет к ним, но попросил передать Габи, чтобы тот повременил докладывать о случившемся в своих летучих листках.

Константин появился на чердаке в полдень. Он не оглянулся, не рассмотрел штаб-квартиру общества «Белое крыло», будто видел это место уже тысячу раз. Заняв предложенное ему облачное кресло, он отказался от чая, который поспешила первой предложить Лекса. Вальге попытался забиться в угол. Однако Габи, выразительно вращая глазами, заставил его сесть рядом с собой и Лексой, которая растеряла свою задиристость.

Повисла пауза. Константин смотрел в пол. Габи, Вальге и Лекса переглядывались и даже слегка жестикулировали, пытаясь без слов договориться, что делать. Наконец первым прервал молчание Константин:

– Спасибо, что позвали меня! – проговорил он тихо, и от этого смирения Габи стало не по себе.

– Благодарю, что вы так быстро откликнулись, – тот поспешил восстановить комфортный уровень субординации.

После паузы длиной в несколько секунд Константин продолжил:

– Я вынужден признать, что мной в последнее время было совершено несколько недальновидных ошибок и малодушных, недостойных шагов, которые повлияли в том числе и на ваше положение…

Друзья снова переглянулись. Лицо Габи можно было намазать краской и пришлепнуть к листу бумаги, чтобы получился оттиск большого вопросительного знака с глазами.

– Это я прислал тот конспект про Реки слепой печали. Я давно наблюдаю за вами, но должен был либо больше помогать и объяснять, либо не вмешиваться совсем.

«Хм, это многое объясняет», – подметил про себя Габи. Константин между тем продолжил:

– Еще совершенно неверно с моей стороны было позволить вам ввязаться в эту историю с Корнем. В итоге он издох, мы не знаем, кого дальше атакует эта зараза, и пока потеряли следы. Нельзя не сказать, что держать вас в неведении также было ошибкой.

– Архангел, мы чрезвычайно ценим ваше чистосердечие. Но нам бы очень сильно помогло понять, что в целом происходит. И мы, безусловно, готовы поделиться тем, что знаем сами, – предложил Габи.

– Давайте начнем с начала. Первый случай трагических событий происходит с Агатоном. Его судят по всей строгости, потому что никто еще не знает, что такие случаи станут массовыми. Первый инстинктивный порыв – сверить часы с ведомством на темной стороне бытия. Однако коллеги ни при чем. Поверьте, когда ты видишь порядком озадаченного Князя тьмы, то сразу понимаешь: что‑то в нашем общем домене основательно пошло наперекосяк. Затем ты, Габриель, выходишь из-под контроля, обнаруживаешь эти