Белое крыло - Анна Дарвага

бы заснуть, более того, на мысли о «Сталкере» душу и вовсе заела лютейшая тоска. Поэтому Габи в очередной раз выскочил из алькова и твердо направился к заветному кувшину. Воровато оглянувшись, Габи вытащил из горлышка пробку и, не размениваясь, принялся хлебать. Вместе со сладковатой микстурой по языку разливалось убаюкивающее тепло. Вскоре Габи ощутил удивительную легкость. Мысли сделались приятными, ненавязчивыми и труднодостижимыми. Они облетали голову, как кометы, несущиеся по необозримым траекториям внутри Солнечной системы, – лишь мерцая на небосклоне и снова устремляясь в просторы космоса. Веки схлопнулись, крылья сложились сами собой, ноги подкосились, и Габи улегся прямо на полу, что‑то промычав. Заметив такое безобразие, подушка и одеяло прилетели и как следует устроили уют хозяину, но тот уже ничего не почувствовал – он крепко спал и видел сон.

Габи стоял на берегу океана. О том, что это океан, можно было судить только по едва подсвеченному краешку волн, накатывавших на галечный берег. Чуть дальше черные предсотворенные воды сливались с чернильными небесами. Габи оглянулся, но не увидел ни источника отсвета, ни людей, ни строений. Только рядом лежала перевернутая кверху дном деревянная лодка.

Между тем на горизонте вспыхнула ярко-оранжевая точка. Она набухала, ширилась и превратилась в клубок медленно перетекающей полужидкой лавы. Огненный шар раздулся чуть больше, и чернильно-черное пространство треснуло вокруг него, как стекло. Сквозь трещины полилось жидкое пламя, сочившееся тонкой паутинкой. Под ногами мелкой дрожью затрепетала земля, ветер принес с океана постепенно нарастающий гул. В один момент раскаленный шар рванул яркой беззвучной вспышкой и испустил поток огня в неотделенный хаос вод. Спустя мгновения до ушей Габи донесся мощный взрыв, похожий на утробный рев неведомого по мощи и величине монстра. Вдали на исполинскую высоту взметнулось сжигающее небеса кроваво-оранжевое облако. Вслед за оглушающим звуком земля вздыбилась и заходила ходуном. Волны отпрянули в темноту, обнажая мокрые камни дна. Габи понял, что скоро вода соберется с силами и смертоносными потоками выплеснет свою адскую боль на берег.

Ангел бросился к лодке и перевернул ее. Запрыгнув внутрь, он схватился за весла и оглянулся. Ровный вал воды уже приближался к нему. Вдох-выдох – и волна ударила в корму, сметая суденышко с места. Габи швырнуло вперед как куклу – оказаться за бортом не позволило только то, что он успел зацепиться ногами за переднее сиденье. Суденышко понесло по завоевывающим землю волнам. Лодка брыкалась, кренилась и грозила перевернуться. Габи суматошно работал веслами и с ужасом озирался во тьме, слегка разбавленной странным светом. Он не видел ничего и так плыл несчетное время – если здесь существовало время, – уже не понимая, куда его вынесет поток.

В какой‑то момент волны стали усмиряться. Валы стихали. Они перестали лягать борта и с шипением пениться у носа. Также Габи заметил еще кое-что – впереди забрезжил серый луч, похожий на рассвет. Темнота тускнела и теряла свой глубокий глянец. Наступало утро.

Габи обнаружил, что лодка плывет по затопленной улице. По обе стороны высились безлюдные пустые дома с открытыми окнами и разверстыми дверями. Слепые фонари спустили свои головы почти к кромке окончательно затихшей водной глади. Габи не узнал этого странного города.

– Тебе туда, – послышалось из-за спины. Габи обернулся и увидел своего старого знакомого-харамада.

Небольшая фигура в землистом рабочем комбинезоне и глухом капюшоне сидела на самой корме, сложив руки на груди. На немой вопрос харамада вытащил из-под мышки кисть в черной перчатке и показал пальцем на точку впереди. Габи увидел темную вертикальную черту, пересекавшую серое небо и воду.

– Пора исправлять свои ошибки! – твердо посоветовал харамада.

Точка горизонта начала быстро приближаться. Быстрее, еще быстрее. Габи не мог определить, ускорилась ли лодка или эта полоса стремительно несется к нему. Дома по сторонам улицы стали расходиться одновременно назад и вперед, пространство полетело в противоположных направлениях, будто пропадало внутри зеркала. Наконец черта приблизилась. Сейчас Габи различил: это точно такая же галерея, как та, в которой недавно исчез харамада, только в сотни или даже тысячи раз больше – от начала до конца мира. Она приближалась, и нос лодки уже сравнялся с вратами… Когда Габи глубоко вздохнул и очнулся.

С трудом наводя фокус, Габи поднялся на локте. Он чувствовал себя в целом неплохо, но совершенно дезориентированным. Стояли сумерки. В кресле напротив сидел Вальге. Габи думал, что сейчас демон встретит его пробуждение очередной шуткой, но тот молчал и внимательно разглядывал ангела.

– Долго я спал? – Габи растер лицо кулаками.

– Сутки с половиной, – сказал Вальге и слегка пристукнул каблуками по деревянному настилу полов. Его голос звучал натянуто, а выражение лица было нехарактерно серьезным для этого вечного насмешника.

– Что‑то случилось? – спросил Габи, протирая глаза.

– Можно и так сказать, – ответил Вальге и замолчал, глядя в темнеющее окно.

– Выкладывай, – нервно потребовал он.

Вальге продолжал молчать.

– Тебя ударить? – спросил Габи и почти имел это в виду.

Тут бы Вальге начать язвить, дескать, как быстро хороший мальчик испортился. Но он только фыркнул и спросил:

– Во сне ничего особенного не видел?

– Ну-у-у…

– Мир распадается, Габ, – не дал ему продолжить Вальге.

Габи быстро поднялся на ноги и уточнил, что тот имеет в виду.

– В прямом смысле, Габриель, как учили в школе – мир распадается. Ткани эфира, пространства, сферы разума разрываются. Только сегодня в разных концах света начались три войны. Сумасшедший расстрелял детский сад. Дети сожгли приют с бродячими собаками. Сыновья убивают своих матерей. Это все лезет из прорех.

Габриель слушал и искал возможности рационального объяснения. Заметив это, Вальге догвоздил:

– Нет, ты не понимаешь. Все официально – это тревога. И ты знаешь, что хуже всего?

Но Габи еще не знал.

– Это мы с тобой виноваты. Мы убили Корень – то единственное, что еще связывало этот мир едиными нитями. Оказывается, он не указывал на бытовые катастрофы – он полз туда, где они назревали, и его липкие жилы склеивали прорехи. Где‑то удавалось, где‑то нет – и там пропадали ангелы и люди. Поэтому не во всех домах, куда он заползал, кто‑ то погибал. Теперь же – всё! Осталось только распадение, безумие.

Пошатываясь, Габи закрыл лицо руками и через ладони спросил: «Откуда ты знаешь?» Вальге резко тряхнул рукой, и из-за манжеты появился небольшой свиток, который он протянул другу. Габи развернул его и трижды перечитал, но так до конца и не понял. Точнее, он не мог поверить. Там была мобилизационная прокламация – все ангелы переводились на чрезвычайный режим службы – и краткое пояснение, почему так произошло. Двое проклятых