Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

— Она не должна быть твоим врагом, — говорил он. — Она должна быть твоей частью. Как рука. Как нога.

Это было трудно. По-настоящему трудно. Я привыкла, что магия приходит в панике. А здесь нужно было вызывать её спокойно.

Но Крайд был терпеливым. Он не ругал меня, когда я ошибалась. Просто говорил: «Попробуй ещё раз».

И постепенно, день за днём, я начала расслабляться. Не потому что я простила его. А потому что я поняла: он — хороший учитель. И если я хочу выжить в этом мире, я должна учиться.

--

А потом появился репетитор.

Его звали Мастер Корвин.

Он был старым. Очень старым — седой, сутулый, с длинными пальцами, которые дрожали, когда он держал книгу. Но когда он начинал говорить о некромантии, его глаза загорались.

— Некромантия — это не проклятие, — сказал он на первом занятии. — Это — искусство. Искусство говорить с теми, кто ушёл. Искусство быть проводником между жизнью и смертью.

— А как же убийства, жертвоприношения, демоны? — спросила я.

— Это — извращение, — сказал он. — Как использовать нож, чтобы убивать, вместо того чтобы резать хлеб. Некромантия не требует крови. Она требует уважения.

Он учил меня простейшим заклинаниям — почти бытовым.

— Подними эту чашку, — сказал он на третьем занятии.

— Я не могу, — сказала я.

— Твоя магия может всё, — сказал он. — Ты просто не знаешь, как. Не поднимай её силой. Попроси.

— Попросить чашку?

— Да. Скажи ей: «Встань». И почувствуй, как она тебя слышит.

Я чувствовала себя глупо. Но я попробовала.

— Встань, — сказала я.

Чашка не шевельнулась.

— Ты не веришь, что она может, — сказал Корвин. — Вера — это ключ. Ты должна знать, что она подчинится.

Я попробовала ещё раз. Я ЗНАЛА, что она поднимется.

И она поднялась.

Медленно. Дрожа. Но она оторвалась от стола и повисла в воздухе.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо для первого раза.

--

Крайд часто уезжал по работе.

— У меня есть обязанности в Канцелярии, — говорил он. — Я должен проверять магические артефакты по всей Империи. Я вернусь через несколько дней.

Он всегда возвращался.

Я привыкла, что его нет. Привыкла, что дом становится пустым без него. Привыкла, что Шашлык ждёт у двери и нюхает воздух, когда слышит его шаги на улице.

Когда он возвращался, я чувствовала себя спокойнее. Не потому что я его простила. А потому что я привыкла к его присутствию.

— Ну что, — говорил он, входя в дом. — Ты практиковалась?

— Да, — говорила я. — Я подняла чашку.

— Хорошо, — говорил он. — Завтра попробуем тарелку.

Иногда он оставался на ужин. Мы сидели на кухне — я, Крайд и Шашлык под столом. Крайд ел молча. Я привыкла к его молчанию. Оно не было враждебным — оно было просто тишиной человека, который привык быть один.

--

— И долго я буду под твоей опекой? — спросила я однажды вечером, когда мы сидели на кухне.

Он посмотрел на меня.

— Пять месяцев, — сказал он. — До поступления в Академию. Как только ты станешь студенткой, ответственность перейдёт к Академии. Я больше не буду твоим опекуном.

— А если я захочу видеть тебя после?

— Ты можешь захотеть, — сказал он. — Или не захотеть. Это будет твой выбор. Я не буду иметь права вмешиваться. Разве что как твой личный наставник — если ты попросишь.

Я смотрела на него.

— Значит, через пять месяцев я буду свободна от тебя?

— Ты будешь свободна от опеки, — поправил он. — От меня ты будешь свободна всегда. Я не держу тебя.

Я молчала. Это было странное чувство — знать, что он не будет вечно стоять надо мной. Что у меня есть срок.

— Ты злишься на меня за опеку, — сказал он. — Но это всего пять месяцев. Ты вытерпишь. А потом — ты сама решаешь, хочешь ли ты меня видеть.

— Пять месяцев, — повторила я. — Ладно. Я вытерплю.

Он усмехнулся. Почти незаметно.

— Ты не просто терпишь, — сказал он. — Ты учишься. И это — главное.

--

Через месяц я получила первую нормальную одежду.

Крайд принёс её из города — простую, тёмную, но чистую. Штаны, рубахи, тёплый плащ.

— Ты не можешь ходить в том, что нашла на сушилке, — сказал он. — Ты будешь выглядеть как беглая крестьянка.

— Я и есть беглая крестьянка, — сказала я.

— Не смеши меня, — сказал он, но я заметила, как дрогнули уголки его губ.

Он принёс мне книги. Старые, в кожаных переплётах. Основы магии. Анатомия магии. История некромантии.

— Читай, — сказал он. — Ты должна знать теорию.

Я читала. Сначала медленно. Потом быстрее.

И я поняла, что мне нравится это. Мне нравилось понимать, как работает магия. Мне нравилось чувствовать, как я становлюсь сильнее.

Я не хотела быть некроманткой. Но я была ею. И я должна была научиться управлять этим даром.

--

Пять месяцев прошли неожиданно быстро.

Я научилась чувствовать магию. Я научилась управлять ей — не идеально, но достаточно, чтобы не бояться, что она вырвется.

Корвин научил меня простейшим заклинаниям: поднимать предметы, зажигать свечи, создавать слабое свечение на ладони.

— Ты готова, — сказал он на последнем занятии. — Ты не станешь лучшей в своей группе. Но ты не будешь и худшей.

Крайд вернулся за день до моего отъезда.

— Завтра ты поступаешь, — сказал он. — Всё готово?

— Да, — сказала я.

Мы сидели в гостиной. Шашлык спал у камина.

— Ты злишься на меня до сих пор? — спросил он.

Я посмотрела на него.

— Нет, — сказала я честно. — Я злилась. Но ты был прав. Без опекуна я была бы никем. Я не хочу быть никем. И потом... это всего пять месяцев. Я вытерпела.

— Значит, ты приняла это?

— Я смирилась, — сказала я. — Это не одно и то же. Но я смирилась.

Он кивнул.

— Этого достаточно.

Он встал и подошёл к столу. На нём лежал небольшой конверт с сургучной печатью — герб Тайной Канцелярии, снежинка в ромбе.

— Это твои документы, — сказал он. — Заявление о поступлении, подписанное тобой. Моё согласие как опекуна. И официальное ходатайство суда о зачислении.

Он протянул конверт мне.

— Как только ты передашь их в канцелярию Академии, ответственность за тебя перейдёт к ректорату. Я больше не буду твоим опекуном. С этого момента ты сама решаешь, хочешь ли ты меня видеть.

Я взяла конверт. Он был тёплым от его рук.

— Я передам их завтра, — сказала я.

— Знаю, — сказал он.

— А если я захочу тебя видеть?

Он помолчал.

— Ты знаешь, где я живу, — сказал он. — Студентам разрешают покидать Академию по выходным. Если захочешь — придёшь. Если нет