Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

А дальше — пустота.

Я огляделась. Только пять фамильяров на всю группу. У Лиры — лисица. У Артура — ворон. У девушки с тёмной косой, имени которой я ещё не знала, — ворон на плече. У парня с веснушками — чёрный кот с жёлтыми глазами, который сидел у него на коленях и щурился на свет.

И Шашлык.

Остальные девять сидели с пустыми руками. Без зверей. Без защиты. Только они и их страх.

Я смотрела на них и понимала: это не потому, что они не хотели. Это потому, что не могли. Фамильяры — привилегия аристократов. Тех, у кого есть деньги, связи, возможность заплатить за яйцо, выкормить зверя с детства, нанять мастера для заключения связи.

Они сидели сжавшись, опустив глаза. Особенно одна девушка — худая, с красными глазами и коротко стриженными тёмными волосами. Она держалась ближе к стене и смотрела в пол, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Её руки были пусты.

Я посмотрела на неё и вспомнила себя. Ту, которая проснулась в чужом теле, в чужом мире, без денег, без связей, без ничего. Ту, которая боялась поднять глаза, потому что в них горел чужой жёлтый свет. Ту, которая не знала, выживет ли до завтра.

Я знала это чувство. Я жила с ним неделями.

— Я — ваш наставник, — начал Гаррет.

Голос был сух, как старая бумага, пролежавшая в сыром подвале. Он обвёл нас взглядом и на мгновение задержался на мне — на жёлтых глазах, на Шашлыке. Ничего не сказал. Просто отметил.

— Вас здесь четырнадцать. Вы — некроманты. Для Академии — вы элита. Для остальных курсов — вы пугало, которое нужно затоптать.

Он помолчал. Достал из кармана старую потёртую трубку, посмотрел на неё, сунул обратно. Жест был автоматическим, почти бессознательным. Как будто он хотел закурить, но вспомнил, что это запрещено.

— Вы думаете, главное — это экзамены? Или заклинания? — он усмехнулся — безрадостно, одними уголками губ. — Нет. Главное — это то, что за порогом этой аудитории. Старшие курсы. Светлые маги, которые ненавидят вас за то, что вы существуете. Тёмные, которые хотят проверить, насколько вы слабы. И свои же, которые поймут, что единственный способ подняться — переступить через того, кто слабее.

Он сделал паузу и посмотрел на девушку с пустыми руками. Та вжалась в скамью.

— Я вижу, у кого-то из вас нет фамильяров, — сказал он. — Это не позор. Это реальность. Аристократы могут позволить себе зверя. Остальные — нет. Но запомните одно: фамильяр не делает вас сильнее. Он делает вас... менее одинокими. А одиночество в этом мире убивает быстрее, чем любой демон.

Он замолчал. Провёл пальцем по краю кафедры.

— Я не буду говорить вам, что мы одна семья. Мы не семья. Мы — стая. А в стае выживают те, кто держится вместе. Не потому что я добрый. А потому что по одиночке вас пережуют. Быстро. И вы даже не заметите, как перестанете быть собой.

Он поднял глаза. В них не было тепла. Только усталость человека, который видел это слишком много раз.

— Запомните лица тех, кто сидит рядом. Это — ваша единственная защита. И если кто-то из вас решит, что он сильнее остальных, и пойдёт один — я не буду его спасать. Я просто поставлю в ведомости «отчислен». Потому что мёртвые студенты не сдают экзамены.

Он выпрямился, и его голос стал обычным — деловым, без пафоса.

— А теперь — к делу. Откройте учебники на странице три. Сегодня мы поговорим о том, как не убить себя на первой же практике. Это сложнее, чем кажется. Первое правило: никогда не трогайте кости, если не знаете, чьи они. Некоторые из них помнят, как умирали. И они не хотят, чтобы их тревожили.

--

После лекции мы вышли в коридор.

Группа из четырнадцати человек двигалась плотно, почти плечом к плечу. Я слышала дыхание девушки с пустыми руками — она держалась ближе всех, стараясь быть незаметной. Артур шёл с краю, сжимая кулаки. Гас сидел у него на плече, чёрный, неподвижный, и его блестящие глаза, казалось, видели всё вокруг. Артур иногда касался клювом его головы — коротко, почти незаметно, как будто они обменивались мыслями. Лира — в центре, её рыжие волосы мелькали между плечами.

Фамильяры шли рядом с хозяевами. Лисица Лиры — маленькая, огненно-рыжая, с хвостом, который мерцал как пламя — бежала у её ног. Ворон Гасс сидел на плече Артура, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, и казалось, что он запоминает каждое лицо. Ворон на плече девушки с тёмной косой сидел неподвижно, как статуя. Чёрный кот парня с веснушками крался по стене, бесшумный как тень.

И Шашлык. Он шёл рядом со мной, его плечо касалось моего бедра. Тёплый, живой, уверенный. Я чувствовала его спокойствие — и это передавалось мне.

А за нами, сжавшись в маленькую, незаметную группу, шли остальные девять. Без фамильяров. Без защиты. Только они и их страх.

Я краем глаза заметила девушку с красными глазами. Она смотрела на Шашлыка — не со страхом, а с тоской. Как смотрят на то, чего никогда не будет. Я поняла: она хотела бы иметь такого же зверя. Но не могла себе позволить даже яйцо, не говоря уже о том, чтобы выкормить и обучить.

Я отвернулась. Не потому что мне было всё равно. А потому что я не знала, что сказать.

--

Мы свернули в главный коридор, и я увидела их.

Трое. Старшекурсники. Светлые маги — золотые шевроны на рукавах. Они стояли посередине коридора, перекрывая проход. Не спешили. Ждали.

Они окружили парня — некроманта, второкурсника. Тот стоял, прижавшись спиной к стене. Смотрел в пол. Не сопротивлялся. Рядом с ним никого не было. Ни фамильяра. Ни друзей. Он был один.

А потом один из них — высокий, с наглой ухмылкой — поднял голову и увидел нас.

Четырнадцать первокурсников-некромантов. Идущих плотной группой. Пятеро с фамильярами. Девять без. Но все вместе.

Его взгляд скользнул по мне. Остановился на Шашлыке.

Я видела, как он оценивает. Размеры зверя. Клыки. Лапы. То, как он идёт рядом со мной — медленно, тяжело, без страха. Без намордника. Без поводка.

Фамильяр уровня саблезуба. Это не просто зверь — это статус, который можно купить только за