Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

Я медленно повернулась к нему.

— Он пришёл ко мне сам, — сказала я. — Я не покупала его. Я не продавала себя. Он выбрал меня. Потому что я спасла ему жизнь. И теперь он — мой. А я — его.

Я смотрела ему в глаза.

— И если ты ещё раз скажешь, что я кому-то продалась, — сказала я, — я не буду отвечать за то, что сделает он.

Шашлык шагнул вперёд. Один шаг. Медленный, тяжёлый. Он не рычал. Не скалился. Он просто смотрел на старшекурсника своими янтарными глазами. И в этом взгляде не было угрозы. Было обещание.

Старшекурсник сглотнул. Я видела, как он колеблется. Он привык, что некроманты опускают глаза. Привык, что они боятся. А эта — стояла и смотрела ему в лицо. И её зверь готов был порвать его на куски.

Он не ответил. Просто отступил в сторону.

— Проходите, — сказал он.

Мы прошли. Вся группа. Плечом к плечу. С фамильярами и без.

Когда мы оказались за поворотом, я услышала его голос — тихий, но отчётливый:

— Интересно. Некроманты с характером. Запомнила тебя, девчонка с белым зверем. Мы ещё встретимся.

Я не обернулась.

Только когда дверь в наше крыло закрылась за нами, я позволила себе выдохнуть.

Повернулась к группе. Они смотрели на меня. В их глазах я видела облегчение и что-то ещё. Уважение. Особенно у тех девяти, у кого не было фамильяров. Они смотрели на меня так, будто я сделала что-то важное. Не для себя. Для них.

— Ты правда ударила бы? — спросила девушка с красными глазами. Я заметила, что она всё ещё держится за край моего плаща.

— Если бы он тронул кого-то из нас — да, — сказала я. — Не потому что я хочу драться. А потому что если мы не покажем, что можем защищаться — нас будут бить каждый день.

Она посмотрела на меня. Её пальцы разжались.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Там, в коридоре... я думала, они нападут на меня первой. Потому что я — самая слабая. Без фамильяра.

— У тебя нет фамильяра, — сказала я. Это был не вопрос.

Она покачала головой.

— Не могу позволить. Это стоит больше, чем моя семья зарабатывает за год. — Она опустила глаза. — Меня зовут Зара. Я из маленькой деревни на юге. У меня нет денег. Нет связей. Если я не сдам экзамены... меня отправят в армию. Или в изоляцию. Я не знаю, что хуже.

Я смотрела на неё. Она была худой, бледной, с красными глазами, которые светились в темноте. Она была как я. Бедная. Одинокая. Испуганная.

— Я понимаю, — сказала я. — Я тоже не из аристократов.

Она подняла глаза.

— Но у тебя есть Шашлык.

Я посмотрела на него. Он сидел рядом, положив голову на лапы, и смотрел на нас с Зарой. В его янтарных глазах не было усталости. Только спокойствие.

— Я не покупала его, — сказала я. — Я спасла ему жизнь в лесу. И он остался со мной. Не потому что я заплатила. А потому что он выбрал. — Я повернулась к Заре. — У меня нет денег. Нет рода. Нет связей. У меня есть только он. И вы.

Она смотрела на меня долго. Потом кивнула.

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, — сказала она, — я приду.

Я улыбнулась.

— Договорились.

--

Вечером я сидела в своей комнате.

Маленькая каморка, узкая кровать, стол у окна. На подоконнике стояла кружка с отбитым краем — та самая, из избушки в лесу. Она напоминала мне о том, откуда я пришла. О свободе. О том, что я — не просто студентка. Я — человек, который попал сюда случайно.

Шашлык лежал у моих ног, положив голову на лапы. Его дыхание было ровным. Я слышала, как за окном студенты смеются, тренируются, живут своей жизнью.

Я смотрела на кружку и думала о том, что случилось сегодня. О старшекурсниках. О группе. О Заре и других восьми, у кого не было фамильяров. О том, что я сказала им в коридоре.

Я не герой. Я не жертва. Я — транспортный аналитик. Но сейчас я поняла, что аналитик — это не тот, кто считает чужие риски. Иногда аналитик — это тот, кто ведёт людей через коридор, где их могут убить. И не ошибается в своих расчётах.

Но я думала и о другом. О том, что старшекурсник сказал про Шашлыка. Про то, что у меня нет денег на фамильяра. Что он заподозрил меня в том, что я продала себя. И я поняла: остальные будут думать так же. Они будут смотреть на меня и задаваться вопросом: откуда у бедной девчонки саблезуб?

Я не знала, что ответить. Я сама не знала, почему Шашлык выбрал меня. Может, потому что я спасла ему жизнь. А может, потому что я была такой же одинокой, как он.

Я провела пальцем по сколу на кружке.

— Мы справимся, — сказала я Шашлыку.

Он лизнул мою руку. Его язык был тёплым и шершавым. Я улыбнулась.

— Даже если я не знаю, как.

Закрыла глаза.

За стенами Академии шумел город. Фиолетовое небо темнело за окном, уступая место звёздам. Где-то там, за холмами, был Крайд — человек, который преследовал меня, а потом стал моим опекуном. Я не знала, увижу ли его снова. Я не знала, хочу ли этого.

Но я знала одно: завтра будет новый день. И я встречу его так, как должна. С группой. С Шашлыком. С кружкой с отбитым краем на подоконнике. И с девятью студентами, у которых не было фамильяров.

Они были частью моей группы. И я не собиралась бросать их.

Потому что это была моя жизнь. И я собиралась прожить её так, как считала нужным.

Глава 27: Второй день. Стены, которые учат

Утро второго учебного дня встретило серым, промозглым светом, пробивающимся сквозь узкое окно. Он ложился на каменный пол бледными прямоугольниками, и каждый из них казался клеткой.

Кровать, потолок, камень. Серый, холодный, без единой трещины. Как и вся эта Академия — гладкая снаружи, но если приглядеться, видно, что она держится на страхе и силе. Сколько студентов сломалось об эти стены? Сколько их выгнали, сломали, заставили уйти? И сколько из них были такими же, как Елена — просто случайными людьми, которые оказались не в том месте и не в то время?

Шашлык уже был на ногах. Стоял у двери и смотрел с терпеливым ожиданием. В его янтарных глазах не