"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

количество валюты на чёрном рынке, остальные рубли превратить в золото скупкой золотого лома. В 1969 году начали осуществлять задуманное, и тут главарь шайки обратил внимание на нерешительность подданных. Вот тогда и возникло желание повязать их всех кровью. Естественно — кровью «чурок».

Майор, видимо, предполагал потери в личном составе своей маленькой армии, потому что решил увеличить её численность. Илья привёл брата Юрия, остальные тоже подтянулись, причём один из новобранцев, увлекающийся книгами о Востоке, рассказал о самурайском обычае использовать половую близость для укрепления связи между князем и его бойцами. Если отбросить околичности, японский вельможа трахал своих самураев в шоколадный проход, фу-фу-фу, мерзость.

Покровский считал, что подобное варварство допустимо только у «чурок». Сексуальное братство он организовал иначе. Парни ловили нерусских женщин, желательно — не старых и привлекательных, надевали презервативы и шпокали их по очереди. Затем жертва получала пулю в голову. Странно, дико, извращённо, но майор обладал необычной харизмой, пользовался влиянием и непререкаемым авторитетом. От нацизма-фашизма, кроме ненависти к «чуркам», он позаимствовал ещё и идею сверхчеловека. Внушал, что все члены банды, выполняя его приказы, возносятся над серой массой обывателей Владимира. Читал какие-то мистические тексты. В общем, создал собственный орден «истинных арийцев». А уж какие кары грозили отступнику или хотя бы ослушавшемуся…

Не членом банды, но довольно близким другом Покровского был один из оперов УУР УВД, поэтому информация о расследовании группой Снегова во взаимодействии с местными сыщиками поступала регулярно. И хотя московское трио копало не в ту сторону, Покровский решился на их ликвидацию. Отследил в гостинице, представился, предъявив удостоверение, наплёл, что опера из УВД нарыли для них важную информацию, тем самым выманил за город. Конечно, рисковал быть замеченным, что и произошло благодаря женщине из сферы интимных услуг, но — как есть. Ершов и Снегов умерли в тот же день. Кашкину Покровский оставил для секснасилия и демонстрации, что «истинные арийцы» Владимира делают с прокуратурой всё, что им вздумается, если прокуратура вздумала открыть на них охоту, тем зарабатывал себе дополнительные очки в глазах членов шайки. По итогу следовательницу так или иначе ждала смерть.

…В субботу под утро Лейла разбудила Леонида, тряхнув за плечо.

— Ты кричал во сне. Приснилось что?

— Да почти каждую ночь снится. Пройдёт. Надо 200 грамм перед сном накатывать, пока не отпустит.

В прошлые выходные, и не только в выходные — в принципе всё время с ночи на пятницу и до вызова в Москву, пахал как проклятый, в гостинице отрубался, стоило голове коснуться подушки, не до «чуйств». Сейчас пришло осознание. И от того, насколько близок был к смерти, спасло лишь глупое автолихачество главного злодея. И от гадливости — весь этот распутанный клубок убийств, ограблений и изнасилований, приправленный взыванием к самым низменным чувствам членов банды, принёс ощущение, будто нырнул по минусовой погоде в выгребную яму, а теперь, закончив дело, не получается до конца ни отогреться, ни отмыться. Только о выстрелах ничуть не жалел.

— Я тебя никогда таким не видела.

— Ты вообще мало меня видела. Как и я тебя. Не нагляделся.

Он протянул руку и включил ночник, пока утренний свет ещё не проник сквозь занавески. Привлёк девушку к себе.

— Эй! Ты собирался смотреть, а не…

— И то, и то с тобой — замечательно.

Леонид в самом деле не спешил перевести нежные ласки в страстные. Двое просто лежали в тишине на кровати стандартного советского двуспального размера шириной 120 см, обнявшись и отдаваясь прекрасному ощущению — ты не в одиночестве. А двое вместе как одно целое — это гораздо больше, чем арифметическая сумма 1+1.

Он знал, что если провести рукой по заветным местам, поцеловать где нужно и… и так далее, Лейла не откажет и охотно откликнется. Но что очень сильно отличало близость с ней от прошлых союзов с женщинами — и долгих, и мимолётных, так это необычное чувство, что сначала происходило слияние душ, только потом начиналось слияние тел, производное от первого. Первой жизни не хватило, чтоб этого достичь! Да и во второй — не сразу.

— У меня через пару месяцев начинается возможность взять отпуск. А если два-три отгула, то и ранее, когда нет неотложных заданий. А ты можешь сорваться?

— Могу, но зачем?

В тени от его головы её глаза казались антрацитово-чёрными и бездонными. Одновременно блестели как чёрный бриллиант, поймав откуда-то крохи отражённого света.

— Съездим в Казахстан. Пора, наверно, знакомить меня с твоей роднёй. Или рано? Если нет, обожду. Завоюю больше доверия.

Лейла засмеялась.

— Больше? Куда уж больше! Едем. Только предупреди — когда.

— А если мне придёт в голову нахальная мысль просить твоей руки, то вынужден просить тебя о формальности. Возможно, неприятной. Возьмёшь листок бумаги и разборчиво напишешь: имя, фамилия, отчество, год и место рождения…

— … Непогашенной судимости не имею!

— Да. Родители. Дети — если есть.

— А ты бы отказался, если б узнал, что у меня уже есть ребёнок?

Неприятно кольнуло, скажем прямо. Леонид вывернулся:

— Обидело бы, что ты до сих пор молчала. Дальше. Адрес прописки, образование, место работы. Национальность, конечно. Членство в ВЛКСМ.

— Писать — русская или казашка?

— Главное, что не еврейка и не китаянка. Шучу. Без разницы.

Эта её реплика тоже немного царапнула. По меркам покойного Стаса Покровского, Лейла — «чурка». Но пусть все нерусские, живущие в СССР, да и русские тоже, были бы такими — образованными, умными и симпатичными внешне. Разноцветие наций делало Советский Союз одной из лучших стран в мировой истории… Эх…

Она выпрямилась на постели.

— Анкета у меня образцовая. Детей нет, не переживай. Но обязана спросить. Вдруг по какому-то пункту не прохожу. Например… Ну, допустим, у отца непогашенная судимость. То есть я из семьи уголовников. Всё? Прощай и не поминай лихом?

— Именно так… если сама меня бросишь. Я тебя не оттолкну. Меня даже из прокуратуры не уволят и не понизят. Но появится препятствие к служебному росту. Плевать! Так или иначе, скоро надо переводиться. Говорят, ни одна женщина в мире не способна долго терпеть любовника-заочника. А я уже с месяц испытываю твоё терпение.

— Жёны моряков дальнего плавания и не такое терпят. Ждут.

— Зато перерывы между рейсами длительные. А моряки изо всех сил стараются не знать, чем благоверная пробавлялась в его отсутствие. Я не смогу, сыщицкая и прокурорская жилка заставит всё вывернуть наружу, сделать тайное явным.

—