"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Из Владимира перед отправлением поезда успел набрать рабочий Лейлы, удалось её застать на месте.

— Привет! Меня отзывают в Москву. Вечером позвони мне!

— Или сразу приехать? — моментально сориентировалась девушка.

— Пока не знаю, во сколько начальство меня отпустит. Или мне грозят чудовищные неприятности, или повышение. Такое завертелось…

— Потом расскажешь. При встрече.

— Не расскажу. Только про оргвыводы по моей персоне. До вечера!

Хуже всего неизвестность… Каракозов сразу всё прояснил, опустив предварительные ласки.

— Утром на имя Генерального прокурора пришёл телекс из КГБ, что ты выбивал показания из 18-летнего подозреваемого Юрия Ярошенко с применением пытки и угроз, прострелил ему колено. Что скажешь?

— Чушь полная, — Леонид предусмотрел такой поворот в числе возможных. — Комитетчики прохлопали, что на вверенной территории действует вооружённая устойчивая банда, регулярно совершающая тяжкие дерзкие преступления с одинаковым почерком, причём руководствуясь мракобесными нацистскими лозунгами. Громов был у них, те заверяли: ничего такого нет и быть не может. Теперь, обосранные по уши, пытаются очернить прокуратуру, чтоб рядом с нами не выглядеть кончеными пидарасами.

Каракозов не кивнул и никаким иным образом не выразил согласие и поддержку, смотрел обвиняюще, но Леонид готов был положить палец на отсечение — нечто подобное шеф и предполагал.

— Но у Ярошенко прострелено колено!

— Да! В борьбе за пистолет, я выкручивал ему руки, одновременно пытаясь отвести ствол от себя. Он не отпускал и фактически сам нажал на спуск. Как и в первый раз, когда пуля пробила водительское сиденье и вошла в почку Покровского. Пацан не особо силён, но я был скован наручниками, сложно… Конечно, я орал на него, грозил, что тот получит 15 лет расстрела, если не расскажет, где группа Снегова. Но пистолетом в него не тыкал.

— Но в протоколе допроса обвиняемого, причём только в показаниях, полученных следователем КГБ, фигурирует умышленный выстрел в ногу.

— Слово против слова. Преступник очерняет сотрудника правоохранительных органов, чтоб избежать наказания или хотя бы смягчить его.

— Не совсем… Пока ты ехал в Москву, я час висел на телефоне, делал звонки во Владимир. В том числе следователю КГБ, который накатал донос на тебя своему начальству. Этот следователь успел переговорить с Покровским. Тот подтвердил.

— Ещё одна чушь! Майор был ещё без сознания, когда Ярошенко всё вывалил про место содержания Кашкиной. Я вышел из машины и надавал ему пощёчин, чтоб привести в сознание, что отразил в рапорте. Ну да, рапорт в уголовном деле, дело в КГБ Владимира…

— Именно.

— Готов написать повинную в мордобое. Но когда человек получил пулевое ранение, ему лучше оставаться в сознании и бороться за жизнь, пока не приехала «скорая». Иначе мог окочуриться до их появления.

— Слово-то какое — «окочуриться». Выгоню тебя из прокуратуры, иди в писатели.

— Спасибо за доброту и ласку, Герман Петрович. Но переведите на русский язык другое слово: «переговорил». Не взял и не запротоколировал показания, а… что?

— Арестант был в очень плохом состоянии. Ему плохо прочистили раневой канал, началось заражение, поднялась высокая температура. Вероятно — не жилец.

— Фу-ф… Грешно желать смерти, но если официального протокола нет, и он откинет коньки, остаются только слова Ярошенко. Я напишу заявление на ваше имя с требованием возбудить уголовное дело против Ярошенко за заведомо ложный донос.

— Не мельтеши. Лучше ещё раз напиши рапорт, теперь — лично на моё имя, об обстоятельствах задержания обоих злодеев. Особенно подчеркни, что вообще не держал палец на спусковом крючке ТТ во время борьбы за оружие. Оба выстрела — на совести Ярошенко. Пусть смерть Покровского добавит недоноску ещё одну статью — убийство по неосторожности.

Леонид немедленно удалился отрабатывать рекомендацию сменить профессию на писательскую. Едва удержался от: «Белые снежинки в свете уличного фонаря беззаботно кружили и опускались на переднее сиденье, мерцавшее осколками стекла как бриллиантами». Прочитав его произведение, Каракозов обнаружил пару грамматических ошибок (начинающему Льву Толстому должно быть стыдно).

— А теперь как на духу и не для протокола: стрелял подонку в колено?

— Если стрелял бы, то в башку. Эта же мелкая зараза через час должна была прикончить меня самого! Мне перекреститься или позовёте на детектор лжи?

— Ладно. Отвертимся. Сиди в Москве, до понедельника свободен. Если надолго отлучишься из дома — набери меня и предупреди.

Позже Леонид узнал, что, пользуясь отсутствием на месте Генерального прокурора, Каракозов от его имени написал гневное представление на имя Председателя КГБ об отстранении от расследования следователя управления КГБ по Владимирской области в связи с выявленными процессуальными нарушениями, а также о начале служебной проверки по факту халатности руководства управления, проигнорировавшего вопиющие сигналы о действиях в городе опасной вооружённой банды нацистов. Подписал сам. Копия — в ЦК КПСС. Шах и мат. Генералитету КГБ в такой ситуации проще пожертвовать двумя-тремя сотрудниками из области, чем доказывать недоказуемое.

Покровский скончался. После его смерти участники банды, до этого предпочитавшие молчать, разразились словоохотливыми признаниями.

История началась в 1959 году, когда трое «чёрных», то есть представителей или кавказских народов, или кто-то из Средней Азии, жестоко избили и ограбили Валерия Ярошенко, старшего брата Юрия. Поскольку злодеи были заезжие, милиция даже не особо пыталась делать вид, что их ищет. Валерий получил инвалидность, сел на стакан и вскоре умер. Для двух братьев он был вместо отца, умершего тремя годами раньше — от фронтовых ранений. Средний брат, Илья, был страшно возмущён, что «чурки» запросто приезжают в их город и калечат местных. Он подбил пару друзей устроить нечто вроде пикета около облисполкома, продлившегося не более нескольких десятков секунд — несовершеннолетних протестантов моментально скрутила милиция. Официального хода дело не имело, слишком вопиющий факт для «государства дружбы народов», а трое задержанных предстали перед инспектором детской комнаты милиции Покровским, тогда ещё только старшим лейтенантом. С ними он нашёл общий язык.

Пацаны подросли, отслужили в армии, и все как-то не очень устроились в жизни. Однажды снова встретились с Покровским, тот объяснил: а что вы хотите, чёрные и всякие хохлы с евреями захватили лучшие места. Но всех не переделаешь и не передушишь. Значит, надо линять в места, где белого человека уважают. Например — в США.

Они годами разрабатывали планы, как добыть достаточное количество денег на безбедное проживание в Америке, хотя бы на первое время. Покровский намеревался совершить несколько нападений на инкассаторов и даже на сберкассу, купить какое-то