"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Говорят, у моряка в каждом порту жена, так что они квиты, — мстительно отпарировала Лейла. — Но ты прав. Лучше жить обычной жизнью, чем расставаться надолго. И вообще, я скоро приближусь к тридцону, пик женской сексуальной активности, врачи рекомендуют жить с мужчиной не реже, чем через день.

— То есть в среднем 15 раз в месяц? — делано удивился Леонид и вспомнил шутку, в 2020-х годах бородатую, а тут до сих пор неизбитую. — Если у тебя секс 15 раз в месяц, то хотя бы пяток зарезервируй для меня.

Она аж ротик приоткрыла.

— А остальные с кем⁈ Лёня! Нельзя так шутить! Я кроме тебя никого не хочу!

— Всё равно уже не спим. Докажи!

И всё лишнее, ненужное улетучилось куда-то за пределы восприятия. И город Владимир с бандой недонацистов, и происки неудачников из КГБ, пытавшихся скрыть свои огрехи, подставляя других. Пусть ненадолго, но и за это — спасибо. Спасибо!

Глава 17

17.

На следующее утро их разбудил звонок в дверь, Лейла поднялась первой и накинула халат. После памятного разговора сутки назад они съездили в общежитие, взяли такси, поскольку серая «волга» ещё зависала во Владимире, и перевезли часть вещей на Вернадского. Ни о чём не договаривались, но уже как-то по умолчанию выходило — если Леонид в Москве, то Лейла у него.

Как раз в субботу вручил ей запасной ключ.

— Если хочешь, оставайся и на время моих командировок.

— Спасибо! — кинулась ему на шею. — Но должна предупредить: скоро начнутся «эти дни». Едва ли не завтра.

— Ожидаемая неприятность. Заодно и приятный сюрприз — накануне «этих дней» ты не становишься невыносимой. Но поскольку мы вместе и, надеюсь, надолго, в красные дни календаря оставайся тут. Не сможем любить — будем дружить.

Это очень особенный и деликатный этап в отношениях, когда женщина ночует с мужчиной не только ради интима. Поэтому воскресный звонок в дверь застал в квартире обоих, а не только Леонида.

— Кто там? — спросила, подойдя к входной двери, глазок в ней отсутствовал.

— Извините… Леонид Александрович здесь живёт?

Дальнейшему девушка не обрадовалась. Натянув трико, её парень быстро открыл сейф и отворил входную дверь, сжимая пистолет в руке, отведённой за спину.

Но тревога оказалась излишней.

— Я — Максим Кашкин, муж Иры Кашкиной. Только из Владимира утренним проходящим поездом, простите, если разбудил-потревожил. Товарищ Громов дал ваш адрес.

Леонид отступил на шаг, впуская мужчину в прихожую. Пока тот снимал пальто, вернул пистолет в сейф.

— Проходите на кухню. Мы приведём себя в порядок.

Когда он оделся, умылся и почистил зубы, уступив место Лейле, которой требовалось куда больше времени, Максим занял место за кухонным столом, водрузив на него бутылку армянского коньяка и торт.

— Не знаю, как и чем вас отблагодарить… Ира не выходила на связь слишком долго, так никогда не бывало, да и её командировки по области — максимум на день-два. Начал дёргать её начальство, Каракозова, тот отвечал уклончиво, мол — дело особое, она не может перезвонить, но скоро-скоро…

— А что ещё он мог сказать? В ваших глазах генерал выглядит, наверно, совершеннейшим подлецом. Но он поступил правильно. Иногда лишняя суета вредит.

Леонид уселся за стол напротив. Он предпочёл бы обычный завтрак — творожок или оладьи с кофе, но не коньяк с тортом.

— Но она же была похищена! Сидела в яме, ждала смерти!

— Всё хорошо, что хорошо кончается. Когда мы достали её, была простужена и слаба. Но больше ей ничего не угрожало.

— «Мы достали»… Вы — скромный человек, Леонид Александрович. Товарищ Громов мне по секрету сказал, что дело раскрыто исключительно благодаря вашему напору и интуиции. Вас самих похитили, но вы не растерялись…

— Стоп-стоп! Не хочу слышать, что мой босс наговорил себе на увольнение за разглашение тайны следствия.

— Оставьте. Я тоже служил в прокуратуре, но выступал в суде по гражданским делам. Теперь в коллегии адвокатов. Прекрасно знаю, что законы работают не совсем так или совсем не так, как записаны. Никто ни Громова, ни Каракозова не упрекнёт. Скорее даже наградят. Подозреваю — лучше, чем вас. Он же начальник, всё сделано под его руководством. А я знаю: мою жену, мать моей дочери, спасли лично вы. День-два промедления, и она погибла бы, как двое её товарищей.

— Не знаю, что сказать… Что я герой весь из себя? Преувеличение. Просто делаю свою работу, иногда получается, иногда — нет. Во Владимире получилось. Жаль, что не днём раньше, меньше бы натерпелась.

Леонид уловил, что из ванны не доносится шум воды. Лейла клеит ухо? Некстати.

— Натерпелась… — Кашкин вдохнул и как в воду бросился: — Её насиловали?

— Понятия не имею. Видел её только раз — когда вытаскивали из подпола, коллега сразу увёз её в областную больницу, я не допрашивал. Потом работал по другим подозреваемым. Там за два дня дело распухло на несколько томов. Спросите её. Ничем не помогу.

Гость взял пару стаканов, стоявших около графина, открыл бутылку и плеснул в каждый на палец.

— Спасибо! За вас.

Он глотнул, Леонид только прикоснулся губами, хоть аромат был великолепен.

— Я у неё спросил, когда навещал в больнице, — разоткровенничался адвокат, вызвав прилив раздражения у Леонида — нашёл о чём говорить с женщиной, вытащенной из камеры смертников. — Она ничего не сказала и только отвернулась.

— Ещё раз повторяю: ничего не добавлю. Похитившие её подонки до этого перестреляли несколько человек. Я отрабатывал более ранние эпизоды.

— Сколько? Ужас. Конечно, в газетах не напишут, дело засекретят и рассмотрят в закрытом заседании. Поскольку статья — бандитизм, всех или почти всех расстреляют. Но мне от этого не легче.

— А легче жёнам Снегова и Ершова? Максим, будьте мужчиной. Я не знаю, глумились ли над Ириной. Допустим, ваше предположение оправдалось. Что дальше? Откажетесь от неё, «опозоренной», «осквернённой», «обесчещенной»?

— Нет… Нет! Но как же это противно.

— Если даже они и изнасиловали её, о чём мне доподлинно неизвестно, Ирина не изменяла вам. В нашем несовершенном мире почти любой самец с вывернутыми набекрень мозгами технически способен изнасиловать, пользуясь физическим превосходством. Вы склонны обвинять жертву? Тем более если не происходило виктимного поведения, она не соблазняла и не провоцировала будущего насильника. Я — на стороне жертвы. А вы, адвокат, чаще бываете на стороне преступника.