Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Кузьма кивнул и с лязгом задвинул заслонку наполовину. Гул стал тише, ровнее.

Мы сели на лавки вдоль борта, прямо на мешки с углем. Напротив нас возвышалась Машина. Теперь она уже не казалась грудой металлолома. В ней появилась жизнь — пока еще скрытая, внутренняя, тепловая.

Началось самое тяжелое время для любого инженера. Ожидание.

Вода имеет колоссальную теплоемкость. Чтобы нагреть тонну воды от десяти градусов речной прохлады до ста градусов кипения, да еще и через толстые стенки, нужно время. Много времени. И все это время ты сидишь и слушаешь. Слушаешь каждый шорох, каждый скрип, гадая — выдержит ли шов? Не треснет ли заклепка?

Прошло полчаса.

В трюме стало заметно теплее. Сырой речной холод, который, казалось, навечно поселился в этих досках, начал отступать, сменяясь сухим, жестким жаром от топки.

— Слышишь? — вдруг насторожился Кузьма, повернув голову набок.

Я прислушался. Сквозь ровный гул огня пробивались странные звуки.

Теньк… Дзынь… Теньк…

Тонкие, высокие, металлические щелчки. Они раздавались то здесь, то там. Словно невидимый молоточек бил по медным бокам котлов.

— Металл играет, — констатировал я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Тепловое расширение. Медь греется быстрее железа. Обручи натягиваются.

— Не лопнут? — Кузьма посмотрел на ближайший обруч, стягивающий «пузо» котла. Он был натянут так, что, казалось, звенел.

— Не должны. Мы их с запасом ставили. Но ты слушай, Кузьма. Слушай внимательно. Если услышишь треск, как будто ткань рвется — падай на пол и молись. Это значит, медь пошла на разрыв.

Кузьма побледнел под слоем сажи, но с места не сдвинулся.

Прошел час.

Жара становилась удушающей. Воздух в трюме сгустился, наполнился запахом каленого металла и горячего масла. Пот тек по лицу, заливал глаза, щипал кожу. Я снял зипун, оставшись в одной рубахе, которая тут же прилипла к телу.

Внутри котлов изменился звук.

Вместо звонких щелчков появилось глухое, далекое шипение. Словно огромная змея ползала где-то в недрах конструкции. Шшшшшш…

— Закипает, — выдохнул я. — Пристеночное кипение. Пузырьки образуются на металле и схлопываются. Скоро начнется.

Я подошел к манометру.

Это был самый примитивный прибор, который только можно представить. U-образная стеклянная трубка, прикрученная к доске. Внутри — ртуть, которую я с огромным трудом добыл у лекарей и алхимиков в городе еще до блокады. Один конец трубки соединен с котлом, другой открыт в атмосферу. Разница уровней показывает давление.

Уровень ртути стоял на месте. Мертвый.

— Добавь жару, — сказал я. — Открой поддувало. Вода прогрелась, пора давать пар.

Кузьма, взяв железный крюк, рванул заслонку.

Огонь ответил яростным ревом. Пламя в топке стало белым. Температура росла скачками.

И тут Зверь подал голос.

Сначала это было едва заметно. Легкая дрожь под ногами. Вибрация досок настила. Инструменты, разложенные на верстаке, тихонько зазвенели, соприкасаясь друг с другом.

Потом дрожь переросла в гул.

Это был не звук трубы. Это гудел сам корпус котлов. Миллионы пузырьков пара, рождаясь и лопаясь внутри, создавали резонанс.

УУУУУУУУУ…

Звук был низким, на грани слышимости уха, но тело воспринимало его отчетливо. Вибрировала диафрагма. Вибрировали зубы. К горлу подкатил комок тошноты, внезапный и острый. Сердце сбилось с ритма, пропустило удар, потом зачастило.

— Мирон… — голос Кузьмы дрогнул. Он схватился за голову. — Что это? Мне… мне худо.

Я и сам чувствовал, как накатывает волна паники. Безотчетного, животного страха. Хотелось бросить всё, выскочить на палубу, прыгнуть в холодную воду, только бы подальше от этого места.

— Терпи! — крикнул я, перекрывая гул. — Это инфразвук! Вибрация! Просто котлы входят в резонанс! Сейчас давление поднимется, вода успокоится!

— Страшно, Мирон! — Кузьма смотрел на меня расширенными зрачками. — Как будто кто-то в душу лезет!

В этот момент люк над нашими головами распахнулся. Солнечный свет ударил в полумрак трюма.

В проеме показалась голова Анфима. Лицо парня было серым, губы тряслись.

— Мирон Игнатьич! — заорал он. — Что там у вас⁈ Баржа трясется! Вода вокруг бортов рябью пошла, хотя ветра нет! Рыба кверху брюхом всплывает!

— Всё по плану! — рявкнул я. — Закрой люк! Не выпускай жар!

— Мужики боятся! — не унимался Анфим. — Говорят — дьявола вы там разбудили! Серапион крестится, говорит, надо гасить, пока беды не накликали! У Никифора кровь из носа пошла!

Я понял, что сейчас начнется паника. Инфразвук действовал на психику людей, не знающих физики, как оружие массового поражения. Они чувствовали присутствие чего-то огромного и враждебного.

Я взбежал по лестнице, высунулся по пояс.

На палубе творилось неладное. Люди жались к бортам, зажимая уши руками. Вид у них был такой, словно они ждали землетрясения. Никифор действительно вытирал кровь с лица рукавом.

— Слушать меня! — мой голос, усиленный злостью и адреналином, хлестнул как кнут. — Отставить панику!

Все головы повернулись ко мне.

— То, что вы чувствуете — это сила! — врал я вдохновенно. — Это Зверь просыпается! Он рычит, потому что голоден! Он чует цепь Авинова! Вы воины или бабы базарные⁈ Потерпите пять минут! Как только он встанет на ноги — дрожь уйдет!

— Мирон, нутро выворачивает… — пожаловался кто-то из плотников.

— Вывернет, когда Авинов кишки выпустит! А это — просто страх! Задавите его! Серапион!

Десятник поднял на меня мутный взгляд.

— Здесь я.

— Держи людей! Кто дернется бежать — в рыло! Мы сейчас или взлетим, или поедем! Третьего не дано!

Я захлопнул люк перед их носами и скатился обратно в ад.

— Смотри! — крикнул Кузьма, тыча пальцем в манометр.

Ртуть в трубке ожила.

Столбик дрогнул и медленно, неохотно пополз вверх. Разница уровней стала заметной.

— Есть давление! — выдохнул я. — Пар пошел!

Как только давление появилось, характер звука изменился. Вода в котлах закипела по-настоящему, объемно. Гул стал выше, звонче. Вибрация чуть ослабла, перестав выворачивать душу, но теперь появилась новая угроза.

Свист.

Тонкий, противный свист.

— Сифонит! — заорал Кузьма, кидаясь к соединению паропровода с первым цилиндром.

Из-под фланца била тонкая, невидимая струя пара. Я увидел её только по тому, как заколыхалась ветошь, висевшая рядом.

— Прокладку пробило! — Механик схватил гаечный ключ.

— Не лезь! — крикнул я, хватая его за плечо. — Обваришься! Это перегретый пар, он мясо до кости срежет!

— Если не подтянуть — давление не наберем! — Кузьма вырвался. — Дай