Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

Вергилиан хохотнул.

– Решил напоследок использовать нас, перед тем как бросить? Прекрасный поступок, Люций, – процедил он.

Люциан поджал губы. У него в душе расцвела обида от чужих слов, но в то же время он понимал: Вергилиан язвит только потому, что злится. Злится на собственное бессилие, на возникшую ситуацию, на то, что снова теряет близкого человека. Давным-давно его мать и отец погибли от лап демонов, а теперь и хороший друг бросает его после жизни с этими тварями.

«Надеюсь, Лаванда останется с ним. Иначе мне придется снизойти с небес, чтобы утешить его», – подумал Люциан, сохраняя внешнее равнодушие.

Обладая спокойствием нача́ла, он думал, что разговор пройдет легче, но в итоге Люциан, как и все остальные, погряз в эмоциях и был расстроен. Конечно, он не хотел оставлять тех, кто любил и дорожил им, но в то же время понимал, что теперь его долг заключался в другом. Четкое осознание своих новых обязанностей подталкивало идти вперед, не оглядываясь, но больше всего не замедлять шаг позволяла вера в то, что это еще не конец.

И не последняя встреча.

«Я буду за вами приглядывать, мы не прощаемся», – с теплотой подумал Люциан, хотя его следующие слова звучали равнодушно:

– Если у вас больше нет вопросов, то я велю пригласить сюда членов совета. Надо поведать им об уходе и смерти владыки демонов.

Вергилиан и Лаванда посмотрели на него опустошенными глазами.

– Делай что хочешь, – шепнул первый и развернулся к дверям.

Сетх направился за ним, но не для того, чтобы утешить, а дабы позвать советников.

Лаванда же покосилась на Мориона, который снова устроился на тумбе, а потом посмотрела на Люциана. Эриас уже сидел рядом с ним, потому что являлся участником следующего собрания.

– Я верну его, – наконец сказала она, обернувшись на двери.

– А мне нужно подышать, – произнес Гуан Синь и поднялся с места.

Люциан махнул рукой, позволяя владыкам покинуть зал.

Двери закрылись, и они остались втроем.

– Держись, – тихо сказал Эриас, увидев, каким опечаленным стал его владыка, стоило всем уйти.

От его слов Люциану легче не стало. Когда он в Асдэме думал об отречении, оно представлялось ему пусть и печальным, но необходимым. Сейчас же, когда он озвучил свое решение друзьям детства, глядя им прямо в глаза, то стал сомневаться и корить судьбу за постигшую его… несправедливость. Осознание происходящего сдавило грудь как никогда раньше.

– Эй, можешь не выпускать здесь свою ауру? – выругался Эриас, резко обернувшись на Мориона; волосы демона почернели, а из-под ног растекалась темная дымка.

Демоническая сила в тот же момент окружила Люциана, и он почувствовал, что дышать стало легче. Учитывая, что силы их были заблокированы, они не могли обмениваться эмоциями, и Морион таким способом пытался передать ему чувство спокойствия.

– Я в порядке, – прошептал Люциан, махнув демону рукой.

Тот кивнул и забрал тьму, так что волосы его вновь стали белыми.

К тому времени, когда Сетх вернулся вместе с советниками и владыками, в зале не осталось ни следа демонической ци. Люциан, успевший собраться с мыслями, терпеливо поведал адептам Луны об уничтожении владыки демонов и своем отречении, благополучно умолчав о перерождении. Конечно, причина его ухода вызвала уйму вопросов, но владыки трех других кланов помогли урегулировать ситуацию: они сообщили, что Люциан достиг бессмертия, и поэтому не может больше занимать трон. В это оправдание все поверили легко – силы владыки Луны были полностью скрыты, а подобной способностью обладали лишь бессмертные, которым запрещалось править из-за необходимости естественной сменяемости власти.

Советники были усмирены насколько возможно, но происходящее все равно казалось им подозрительным. Поэтому, чтобы избежать проблем с дальнейшими расспросами, Люциан назначил коронацию Эриаса на вечер следующего дня. Многие возражали против такой спешки, но он остался непреклонен и заявил, что не собирается дольше задерживаться внутри серых стен. А благодаря Вергилиану, который рычащим голосом принялся упрекать советников в излишней непочтительности, они заткнули большинство ртов и закончили совет.

Люциан покинул зал чуть ли не первым, забрав с собой Мориона, и поспешил скрыться с чужих глаз, не забыв напоследок вверить Эриаса в надежные руки тех, кто поможет ему подготовиться к коронации.

– Что сейчас чувствуешь? – поинтересовался Морион, когда они вошли в рабочий кабинет владыки Луны.

– Я беспокоюсь за Эриаса, – ответил Люциан, меряя комнату шагами. – Я должен быть с ним и помогать, уверен, он сейчас в таком же шоке и печали, как и я, но если окажусь рядом, то может случиться недоброе. – Он замер и взглянул на Мориона в поисках поддержки.

– Не переживай о нем, – успокаивающе произнес Морион и, подойдя ближе, положил ладони ему на плечи. – Эриас не дурак, после новостей о твоем перерождении он знал, что рано или поздно займет трон. Хаски донес мне, что, пока они восстанавливались после войны, он неоднократно обсуждал это с ним и даже просил совета, а также много разговаривал с Сетхом. Твои друзья не глупы – осознают, что ты не можешь быть рядом. Уверен, они не станут держать на тебя обиду, и ты себя не вини. Пока Эриас подменял тебя на троне во время болезни, он уже наловчился решать дела клана, справится.

Люциан медленно выдохнул, словно пропуская через себя чужие слова и осознавая их правоту.

– К слову о болезни, – внезапно сказал Морион, убирая ладони с его плеч. – После перерождения она тебя больше не мучает?

Люциан покачал головой, и демон самодовольно усмехнулся.

– Все-таки этот недуг от меня.

Одна из бровей Люциана приподнялась, а во взгляде отразился вопрос.

Морион взмахнул ладонью и пояснил:

– Я ведь говорил, что Ксандр снес мне голову, когда я только стал возрождаться. Нача́ла появляются и перерождаются в один момент, тогда мы – единое целое, и моя отрубленная голова стала причиной твоей болезни. Ты как раз терял те чувства, которые есть на ней: слух, вкус, зрение и обоняние.

Глаза Люциана округлились. Это казалось очевидным, но он почему-то даже не додумался. Наверное, потому, что особо не размышлял об этом.

– Ясно, – только и сказал он, посчитав все это лишь пережитком прошлого. Люциан отошел к столу, прислонился спиной к его краю и посмотрел на Мориона. – Хорошо, что теперь меня это не беспокоит.

– А вот мне немного жаль, – со смешком ответил Морион. – Было так интересно общаться, вырисовывая руны на твоей коже.

Он подошел ближе и, поставив ладони по обе стороны от Люциана, подался вперед. Его холодное дыхание скользнуло по чужой шее.

Люциан отстранился, едва ли не ложась спиной на