Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

Лаванда поджала губы и отвернулась. Тайна исчезновения клана Ночи нависала над ними с самого рождения, но никто и подумать не мог, что причиной был один могущественный демон. Ей очень хотелось узнать подробности, но она хорошо знала Люциана и понимала, что он ничего не расскажет.

– Насколько же он был силен? – пробормотала она, ни на что не надеясь, но и не в силах отпустить эту тему. – Люциан, как ты умудрился в это впутаться? Просто немыслимо…

Люциан лишь пожал плечами, вместо того чтобы сказать: «Я впутался в это, просто потому что был рожден».

Лаванда посмотрела на Мориона и, выдержав небольшую паузу, сказала:

– Надеюсь, вы сможете о нем позаботиться.

Морион вскинул брови, но потом смягчился, услышав в ее словах переживания, похожие на те, что испытывают члены семьи к своим родным. Голос Лаванды проникал в самое сердце и задевал струны души; он звучал как голос матери, позволившей любимой дочери уйти под чужое крыло и покинуть родовое гнездо.

Губы демона изогнулись в улыбке, приятной, как ласковое солнце, что нежно целует щеки, хотя в глазах его отражалось лишь равнодушие.

– Подле меня он будет в безопасности, не беспокойтесь, – сказал Морион голосом, услаждающим слух. Казалось, он еще никому, кроме Люциана, не отвечал так же мягко.

Лаванда с облегчением выдохнула, но все равно затеребила пальцами ткань одежд, прикрывавших ноги.

Люциан же посмотрел в окно, чтобы отвлечься. Сложившаяся обстановка сильно огорчала его. Подруга детства пребывала в печали, и причиной этому был он один.

«Как же хочется убраться отсюда… Нужно поскорее со всем покончить, чтобы не видеть грустные лица и не слушать тревожные речи».

– Владычица Неба, – позвал Морион, разрывая гнетущую тишину, – прошу меня извинить, но не могли бы вы оставить нас? Когда вы пришли, мы как раз вели личный разговор и хотели бы его продолжить. – Его слова звучали столь вежливо, что Люциан удивленно посмотрел на него, а Лаванда не смогла отказать.

– Д-да, – запнувшись, ответила она. – Простите, что помешала. И спасибо, что уделили время и ответили на мои вопросы.

Лаванда поднялась с кресла и учтиво поклонилась.

Люциан вежливо склонил голову и хотел сказал что-то вроде: «Ты можешь задавать мне любые вопросы», но промолчал – отныне никто из смертных ни о чем не мог его спрашивать. И всем будет лучше оставить его.

Когда дверь за Лавандой закрылась, Люциан тихо выдохнул и почувствовал, как на сердце немного отлегло.

– Спасибо.

Морион усмехнулся и поднялся с софы.

– Пожалуй, я запечатаю кабинет, чтобы нас никто больше не побеспокоил.

– Вообще-то я буду рад уйти отсюда.

Морион обернулся на него, приподняв одну бровь.

– И куда ты хочешь направиться?

– В мои покои. Запечатаем их и не будем выходить вплоть до начала коронации. Туда, я уверен, никто не попытается вторгнуться, да и проводить там время удобнее, чем на этой узкой софе.

Люциан встал.

Судя по выражению лица Мориона, тот явно хотел пошутить про покои и идею запереться там вдвоем, но сдержался и вместо этого заботливо открыл перед Люцианом дверь.

Глава 120. За закрытыми дверьми

В просторных покоях владыки Луны царили тишина и спокойствие. В воздухе не ощущалось затхлости, – видимо, во время его отсутствия сюда периодически заглядывали слуги, чтобы проветривать помещение и очищать его от пыли. На широкой кровати, заваленной десятком подушек, лежало то же покрывало, что и в последний раз, когда Люциан был здесь. Деревянная ширма, поражающая изображенным на ней живописным пейзажем, стояла на том же месте, где и всегда; на стеллажах со множеством книг и свитков не было видно и пылинки, а на письменном столе громоздились бумаги, кисти и тушечница, черные глянцевые стенки которой поблескивали в вечерних лучах солнца, – все это словно ожидало, когда ими снова воспользуются.

Здесь было тепло и светло, но слегка душновато из-за запертых окон. Воздух наполнял душистый аромат красного пиона, который стоял в вазе возле кровати. Своей яркостью он выделялся на фоне бежевых и древесных оттенков, преобладающих в покоях, и сразу привлекал внимание.

Морион прошел вперед и кончиком пальца коснулся алых лепестков, мягких и слегка бархатных на ощупь. Во взгляде его стеклянных серых глаз читались плохо скрываемые восхищение и радость.

– Не думал, что ты поставишь его так близко к кровати, – хрипло произнес он. – Когда забирал тебя отсюда, то в суматохе и не заметил цветок.

Люциан высвободил немного духовной силы и взмахом ладони запечатал комнату, чтобы никто не услышал и не почувствовал их присутствия.

– На столе ваза мешала бы, поэтому оставить ее на тумбе я посчитал хорошей идеей, – простодушно сказал Люциан и лег поперек кровати, свесив ноги. – Мне кажется, или пион расцвел еще больше? – Он покосился на цветок. – И так сильно благоухает, что скоро голова заболит.

С губ Мориона сорвался неловкий смешок. Он устроился рядом, подложив руки под голову, и посмотрел на Люциана.

– Извини. Это из-за меня. Чтобы пион не увядал, мне пришлось связать его со своей сутью.

Во взгляде золотистых глаз промелькнуло удивление.

– Тебе известно значение этого цветка? – спросил Люциан, чувствуя легкое смущение. Теперь, зная об истинном отношении Мориона к нему, он начал замечать в его действиях больше скрытых смыслов, чем раньше.

– Наслышан, – небрежно ответил Морион. – Для кого-то он является символом богатства и процветания, а кому-то говорит о чувствах.

– И с каким посылом его дарил ты?

Морион немного помолчал и лукаво улыбнулся.

– Естественно, я желал тебе богатства, у владыки Луны явно недостает средств к существованию.

«Ну конечно, именно этого ты и желал, – с сарказмом подумал Люциан, натянуто улыбнувшись бесстыдному демону, а потом посмотрел в потолок. – В итоге у меня есть заколка, о значении которой он якобы не знал; и алый пион, который он дарил, желая мне процветания. А еще благодаря вернувшимся воспоминаниям я теперь знаю о вероятном значении того кулона с водой из божественного источника, созданного в Царстве Теней, и разделенных персиках. Не стоит забывать и о красных одеждах… Как я вообще тогда согласился надеть их?»

Люциан шумно выдохнул.

– Ты совсем не умеешь выбирать подарки, – проворчал он, а у самого душу окутало такое нежное тепло, словно он вытащил ее из груди и подставил под солнечные лучи.

– Да, я в этом ужасен, – признал Морион, ни капли не расстроившись.