Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

Посетителей в ресторации было немного, но все они с недоумением и интересом повернулись в нашу сторону. Удальцов вроде говорил не особо громко, но внимание своим появлением явно привлёк.

— А ты говоришь, разрешил, — хмыкнул я. — Видишь, оно как?

Под сердцем стало горячо и тоскливо, как перед экзаменом. Или, как перед прививкой в детстве. На прививку, первый класс. Вы слыхали, это нас. Я уколов не боюсь, если надо уколюсь… Я бы с удовольствием остался и посидел ещё с Катей, вместо того, чтобы двигаться в холодную, тёмную и опасную неизвестность с этими решительными дядьками, повидавшими за свою жизнь всякое и привыкшими к чужой боли…

— Я сейчас позвоню Щеглову! — попыталась как-то разрулить ситуацию Катюха, но даже она понимала, наверное, что это было бессмысленно.

— Можешь съесть моё оссобуко, — кивнул я на свою тарелку, вставая. — И придётся, наверное, нам в третий раз сюда приходить, да? Хотя, карма у этого ресторана битая, похоже.

Катя расстроенно покачала головой… Мы вышли из ресторана и погрузились в большую полицейскую машину. Майор сел вперёд, а меня с двух сторон прижали крепкие милиционеры.

— Поехали! — недовольно кивнул Удальцов-Мегрэ водителю, и тот завёл двигатель.

Под колёсами зачавкала ледяная каша, и машина, отъехав от раскисшего снежного бортика на обочине, покатила в сторону от центра. Туда, где фонари были тусклыми, туман густым, а мгла непроглядной…

— Пай-пай-пай-пай-пай… — пробормотал я под нос. — Пай-пай-пай-пай-пай…

ОТ АВТОРА:

* * *

Роман, с которого началась эпоха «обратных попаданцев».

Непредсказуемый сюжет, живые герои, узнаваемая реальность и сильный литературный слог.

Серия продолжает расти — уже вышел десятый том, а на первый действует большая скидка: https://author.today/reader/450849/4185576

20. Презренный металл

Куда мы ехали и зачем, я понял сразу. Я этого ждал и, по мере возможностей, готовился. Это был тот самый заводик, где до недавнего времени работал Усы. Ну, в смысле, он работал, естественно, не на заводе, а в ЧОПе, который обеспечивал этому предприятию безопасность.

Доехали быстро и в полной тишине, если не считать реплик из радио. Полицейская волна придавала этому вечеру особенный нерв. Я, признаюсь, соскучился по такой обстановке. Правда, лучше было бы находиться за рулём или на штурманском месте.

На улице было тепло. Наверное, градуса два. Плюс. Весь снег, который валил вчера и ещё сегодня, перемешанный на дороге с солью и химическими реагентами, превратился в чавкающую ледяную грязь, в коктейль «Маргарита», замешанный не на текиле, а на чёрном угольном субстрате.

Трактора растаскивали кашу скребками, оставляя за собой длинные полосы и большие комья. Машины остальных участников движения разбивали эту размазанную «Маргариту», раскидывали, выплёскивали на тротуары, на которых снег был ещё белым, держался и не собирался исчезать так скоро.

Я оказался в известном мне месте, где уже бывал дважды. Мы подъехали к административному зданию, вышли, прошли в знакомую дверь. Меня по-быстрому обшманали. Без фанатизма, так, для галочки. Мы поднялись по лестнице и оказались в том самом помещении, где стоял теннисный стол. Здесь не так давно я общался с Раждайкиным. Признаться, ностальгических чувств я не испытывал.

Никитос был уже здесь. Естественно. Где же ему следовало быть в этот вечерний час? Не зря же он дал добро своей бывшей гражданской жене, правда? Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел в темноту. Ждал.

— Никита Антонович, — обратился к нему комиссар Мегрэ, — всё нормально прошло. Изъяли телефон и ключи.

— Брось на стол.

Никита повернулся, тяжело глянул на своего подчинённого и на меня. Веки у него были набрякшие, красные, как будто он давным-давно не спал. Смотрел исподлобья. Недобро и сурово. Совсем недружелюбно.

Возникла пауза. Просить дальнейшие инструкции Удальцов не хотел, но и не понимал, оставаться здесь или…

— Иди, Валера, там подожди с ребятами, — ответил Никита и махнул рукой.

— Хорошо, я понял, — кивнул Валера Удальцов-Мегрэ и вышел с ребятами из комнаты.

— Кто ты такой, Краснов? — тихо проговорил Никитос, когда за парнями закрылась дверь.

Такой тихий и вкрадчивый голос не сулил ничего хорошего. Перед бурей, перед тем как устроить полный трындец, он любил говорить тихонечко, устало, практически смиренно.

— Ты чего ко мне прицепился? — как бы даже по-доброму спросил он. — Чего тебе надо от меня? Чего ты землю роешь? Что ты лезешь ко мне, к близким моим?

Не знай я его, так бы, может, и купился. Ответил бы что-нибудь, представляя, что, получив ответ, он тут же выпустит меня и попросит больше не шалить. Но это, если бы я его не знал. А я знал. Знал, что на самом деле он еле сдерживался. Эта тихая речь давалась ему с огромным трудом, внутри у него всё клокотало. Я знал, я знал его.

— Зачем ты пишешь эти тупые статейки? — уже чуть громче воскликнул он. — Ты что, не понимаешь, что ты просто червячок? Маленький, беззащитный и никчёмный. Я наступлю на тебя, и раздавлю случайно. Растопчу, размажу, уничтожу. И даже не замечу, как.

Голос его немного подвёл, чуть сорвался, заклокотал в горле. И он остановился, не желая раньше времени демонстрировать, что находится на грани. Откашлялся. Мышь под ложечкой жалобно застонала. Она всё уже знала. Как и я сам.

Вид у Никиты был уставший, измученный, как у загнанного зверя. Как у человека, который не спал несколько дней, а теперь решился на всё. Руки его едва заметно дрожали. Волосы на голове казались грязными, засаленными. Они были всклокоченными. Я ясно видел, что последние дни у него были непростыми.

— А разве ты получаешь не то, что заслужил? — твёрдо, но негромко спросил я.

— Что⁈

Он прищурился, прожигая меня взглядом, а потом, не сдержавшись, прорычал:

— Убью… Убью, паскуда… Сука! Клещ! Впился в меня, мерзкая тварь! Убью!

Голос его прозвучал гортанно и дико, словно передо мной стоял не человек, а зверь. Древний, не знающий морали, умеющий только убивать и пожирать чужую плоть. От этого голоса волосы на моём затылке встали дыбом, как у волка, готовящегося к броску. Но бросаться на него было нельзя.

— Убью-у-у! — повторил он и передёрнул затвор.

— Так ты меня уже один раз убил, — пожал я плечами, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя сейчас это давалось заметно тяжелее.

Я ждал