Беглый в Гаване 3 - Азк

На мониторе — стареньком, с выгоревшими краями — пошли строки. Бинарные сигналы. Пачки шифрованного трафика.

Димка наклонился, пальцы вбили команду дешифратора.

На экране проявилась первая строка:

1982.06.14–19:03 UTC — ПАКЕТ № 4478 — ЧАСТНАЯ ТЕЛЕМЕТРИЯ — GEO-OPS-COM/CHARLESTON-AUX

Рауль присвистнул:

— Это же из Южной Каролины?

— Похоже. Спутниковый канал. Вторичный. Они явно не думали, что кто-то будет снимать его изнутри.

Семенов работал молча. Второй экран ожил — карта, линии, пульсирующие точки.

— Вот, смотри… — он указал. — Это орбита. Вон там — пересечение с нашими районами. Вот тут — начался трафик. И вот тут — мы его уже читаем.

— Sin interferencia?(Без помех?)

— Чисто, как по маслу.

Рауль отхлебнул кофе и выдохнул:

— Мы только что… заглянули в брюхо американской орбитальной собаки.

— Причём они даже не услышали, как мы открыли дверь, — добавил Димка.

В помещении стояла восхищенная тишина. Только слабый жужжание прототипа, да капель с потолка — где старый кондиционер подтекал. Все смотрели на экран.

— Теперь, — сказал я, — тест на надежность и длительность работы со стабильными параметрами. Если продержится хотя бы двадцать четыре часа — можно считать, что мы на правильном пути. И можно будет вплотную приступить к разработке системы охлаждения, что бы все элементы работали в зоне комфорта. А дальше…

— Дальше, — сказал Рауль, — мы станем слепыми только тогда, когда захотим закрыть глаза.

Он достал сигару. В этот раз — зажёг. Торжественно.

А в углу — сканер тихо моргал зелёным, будто говорил: я вижу всё. Просто ещё не всё показал.

* * *

Накануне вечером пришёл внезапно вызов явиться в посольство. Руководитель представительства КГБ при правительстве Республики Куба, по совместительству Советник-посланник посольства СССР на Кубе, он же — резидент КГБ Пётр Тимофеевич Рыжов, позвонил Измайлову лично.

— Филипп Иванович, информация строго для вас. Завтра с утра — визит. Будет сам. Каманданте. Без пресс-службы. Без фанфар. Инспекция по личной инициативе. Я бы на вашем месте уже через пять минут встал и пошёл наводить порядок.

— Что случилось?

— Наверное, услышал, что вы работаете лучше, чем положено. А может, просто решил проверить, не превратилась ли советская база в клуб по интересам.

На том разговор и закончился.

Ночь прошла в лихорадке. Уборка, покраска бордюров, замена перегоревших ламп, отключение сломанных кондиционеров, торжественное выдворение кошки из офицерской столовой и перенос всей контрабандной аппаратуры в подвал. К утру территория сверкала, как новая зубная коронка.

* * *

Фидель прибыл в девять двадцать, без опозданий, в своей привычной оливковой форме, с сигарой в пальцах и сопровождающими, больше похожими на учеников, чем на охрану. Высокий, сутуловатый, с уже заметной тяжестью в движениях — но глаза были те же: живые, цепкие.

— Comandante, добро пожаловать, — встретил его Измайлов, отдав честь не согласноустава, а темуважением, которое не скроешь под официальным протоколом.

— Сеньор General, приятно видеть, что ваша база жива. Хотя некоторые мне говорят — слишком жива, — усмехнулся Фидель, слегка хрипловато.

Он прошёл по основным точкам: Антенное поле, приемный центр, гермозона ЭВМ, рабочий зал. Два раза остановился, чтобы послушать, как работает дешифратор в «забое». Один раз — наклонился над плечом оператора. После этого посетилдаже медпункт. В нем его глаз дольше всего зацепился за Инну. Спрашивал чётко, местами резко, но с неподдельныминтересом.

Всё шло по протоколу — почти. Пока в коридоре между гермозоной и комнатой отдыха я не подошёл к Измайлову и негромко, на ухо произнес:

— У него сегодня спазмы в животе. Ночью почти не спал — бессонница, хромает немного из-за вен. Гипертония — держится, но близка к срыву. Плюс плечо опять тянет. И, похоже, начало диабета. Сухость во рту, глаза немногомутные.

— Всё это — точно? — спросил Измайлов, не глядя, и почти не шевеля губами.

— Проверено. Через данные из госпиталя и пару непрямых наблюдений. Скрывает. Но картина очевидна. Сегодня он почти не дожевал обед, а вон там — в рукаве таблетки.

Измайлов кивнул едва заметно.

— Значит, визит — не просто проверка. Это его способ сказать: «Я ещё здесь». Даже если тело уже не совсемслушается.

— Именно.

Фидель вернулся, словно почувствовал взгляд. Остановился, посмотрел в глаза Измайлову.

— Ваши специалисты работают молча. Это радует. Когда уши слушают, а язык молчит — значит, в голове порядок.

— Спасибо, товарищ Каманданте. Мы стараемся.

— Вы — из тех, кто не говорит зря. Мне это нравится. Москва вам доверяет?

— Москва мне не мешает.

Фидель усмехнулся. Потом на секунду потерял фокус в глазах. Как будто его качнуло. Но только на миг.

— Дайте воды. Без газа. И, пожалуйста, без этих ваших витаминок. Я всё ещё могу стоять на ногах без химии, — сказал он помощнику.

Он обернулся, посмотрел на Измайлова:

— У вас тут хорошо. По-армейски. И по-умному. Надеюсь, не только мне это нужно.

Измайлов стоял прямо, спокойно.

* * *

Фидель уже собирался к машине. Лимузин ждал на площадке перед главным зданием центра. Сигара была почти догоревшей, шаг — замедленным, будто каждое движение давалось немного с усилием. Помощник уже подался вперёд, но команданте поднял руку:

— Un momento.

Он повернулся к Измайлову, сделал несколько шагов в сторону. Они отошли на три метра в сторону от людей и техники. Встав прямо под пальмой. Ветер с моря трепал кроны, но снизу стояла тишина.

— Филипп, — впервые за весь визит он перешёл на имя. — Я слышал, ты знаешь, что стоит за иском никарагуанцев?

— Да, товарищ председатель. И кое-что знаю о том, что начнётся после. Сам иск — не цель. Это только повод для начала крупной политической игры. Но те, кто поднял эту тему, не смогут реализовать весь ее потенциал. В лучшем случае это будет выстрел хлопушки начиненной поносом. Много грохота, штаты в тонком слое дерьма, а их мощь по прежнему готова к использованию.

Фидель кивнул, закусил сигару, но не затянулся.

— И сколько, по-твоему, стоит такая игра?

— Ровно семнадцать миллиардов. Но не долларов. А возможностей. Если Ортега выиграет — получит право говорить от имени угнетённых. Если проиграет — станет очередным «маленьким диктатором». Америка это понимает. Потому и начнёт зачищать следы.

Глава 23

Фидель чуть склонил голову.

— Ты предлагаешь мне вмешаться?

— Нет. Я предлагаю вам быть на месте, когда они сделают ошибку. И использовать её, когда придёт время. Для этого нужен кто-то, кто не официально, но твердо и с достоинством, может говорить за них.

— От имени Никарагуа?

— И от имени справедливости.

Фидель смотрел на Измайлова долго. Потом проговорил:

— Это шаг в никуда, если за