Беглый в Гаване 3 - Азк

аналитику, технические материалы, спутниковые наблюдения, каналы трафика, всё, что может подтвердить факт американской подрывной деятельности. Всё, что суду может понадобиться для принятия правильного решения.

Тишина. Только вентилятор продолжал гудеть, будто старик во сне разговаривал с кем-то на далёком берегу.

— Вы предлагаете, чтобы мы стали голосом, за которым стоит ваша тень?

— Да. И мы эту тень будем поддерживать крепко. Не дрожащей рукой.

Хосе чуть приподнял подбородок.

— Это опасно.

— Это красиво.

Он смотрел на меня долго. Потом достал из внутреннего кармана тетрадку, раскрыл на чистой странице, записал что-то карандашом. Я не видел, что именно.

— Вы говорите разумно. Но я не принимаю решений на основании одного разговора. Мы с вами ещё не друзья. Мы просто поняли, что ненавидим одних и тех же людей.

— Иногда этого достаточно, чтобы начать.

Он закрыл тетрадь. Встал.

— Ждите ответа в течение семи дней. Канал будет тот же. Ни писем, ни телефонов. Если вы сделаете утечку — следующей встречи не будет.

— Понял.

Генерал поднялся. Кубинец не проводил его к двери. Только сказал:

— С кашалотом было смешно. Но настоящий враг не глотает железо. Он глотает слабость.

Измайлов кивнул. Вышел. Закрыл за собой дверь.

А снаружи уже темнело. Воздух был плотный. И где-то, далеко в заливе, снова плеснуло море. Или, может быть, что-то под ним. И эта мысль уже не отпускала.

* * *

Утро было на удивление свежее. На балконе, что возвышался над рабочим залом центра, сейчас пахло металлом и кофе. Металлом от поручня, который только что зачистили шкуркой от облупившейся краски, кофе от чашек с дымящимся напитком, в руке генерала и моей. Под ногами — потёртый бетон, а внизу — настоящий улей.

— Смотрите, — сказал я, кивая вниз. — Как пчёлы.

Измайлов опёрся на перила, прищурился. Внизу, за стеклом, кто-то шевелил рулон с перфолентой, двое спорили у терминала ДВК-2, девушка в наушниках сверяла что-то с распечаткой. Работали. По-настоящему.

— Снижение ошибок по ключу — на двадцать два процента, — продолжил я. — По переводу с английского и испанского — прирост словарного объёма. Причём стабильный, а не как раньше: три слова выучили, два забыли.

— Ты хоть спишь Костя? — хмыкнул генерал, не отводя взгляда от зала.

— Иногда. Но результат того стоит. Люди не просто читают — они начинают понимать, что читают. А значит — и думают уже быстрее.

— Ладно, это радует. А что по кубинцам?

— Группа Семенова начала тесты новой версии сканера совместно с технарями из Варадеро. Техническая школа у них своеобразная, но подход правильный: меньше винтиков — выше надежность и больше смысла.

— Матчасть?

— И вот тут затык. Затык в элементной базе. Наши аналоги есть, но они толще, греются, шумят. Кубинцы предлагают искать американские — серым каналом.

— Контрабанда?

— Ну, скажем так… «отправка нелицензионных деталей в научных целях». У меня уже есть два варианта: через Коста-Рику и через Канкун. Первый — рискован, второй — дороже. Но с большей вероятностью, что товар доедет.

— Берём Канкун, — сказал Измайлов. — Надёжность важнее, да и со средствами у нас проблем нет.

— Кстати, мне уже мозг доскребают чайной ложечкой наши союзники, кто у меня такой умелец, который из старого хлама сделал такую лялю…

— В очередь сукины дети! После резидента! А что, сложить вроде бы два плюс два не сложно?

— Так я стрелки перевел на прапорщика, который убыл в Союз по замене, а ты только катаешься…

— Ну вы и хитрец, товарищ генерал. А я все думаю, чего кубаши просят открыть капот, смотрят там все и молчат…

Он усмехнулся. Потом повернулся ко мне:

— И что по орбите?

Я достал блокнот. Перелистал пару страниц.

— Начал с прослушки телеметрии. Три спутника — «глухие» по сигналу, но видны по спектру. У одного — сбой в стабилизации, у другого — странное дрожание на фоне приёмника. Подключил «Друга» — он слил инфу с дронов: у них дублирующиеся частоты связи. Примитивно, но глупо игнорировать.

— Перехватывать?

— Пока просто видеть. Но уже сейчас я знаю, какие спутники просматривают Центральную Америку и кто управляет их задачами. Через два-три дня смогу попробовать аккуратный переброс — один из спутников «потеряет задачу» и зависнет в режиме самотестирования.

— Главное — не заиграться.

— Не заиграемся. Всё под контролем. Но теперь мы видим, куда они смотрят, и можем встать в тень, когда нужно.

— Сколько всего у них спутников на орбите?

— Действующих мы насчитали 117, еще очень много мусора от всех.

— Интересно сколько это «железо» стоит?

— А тут получилось смешно…

— Поясни.

— Если учитывать все расходы — производство, вывод, сопровождение через ЦУП, посты телеметрии по всему миру, вышло более 40 миллиардов. Если само «железо» на орбите, то меньше

17-ти. Кстати, «Помощник» и «Друг» начали собирать мусор, правда пока очень выборочно.

— С какой целью?

— Зондов на все уже начинает не хватать. Спутники расходуют топливо для поддержания орбиты и в конечном счёте оно у них заканчивается. Для дорогостоящих спутников на геостационарной орбите количество топлива на борту обычно является ограничивающим фактором срока их службы, обычно в диапазоне 12–15 лет. Еще одной причиной вывода спутника из эксплуатации является деградация солнечных батарей. Поскольку есть собственная установка, кстати на которой выращивали алмазы, то под управлением «Помощника» делают новые элементы батарей, заменяют и перехватив управление использует в своих целях. Таким образом уже восстановлено семь аппаратов.

Генерал не сказал ни чего, только медленно выдохнул, глядя вниз, на кипящий центр.

— Работают хорошо.

— Потому что начали понимать, за что.

— А ты, Костя, — сказал он и чуть повернулся ко мне, — не просто зубной техник. Ты у нас теперь… архитектор переигровки мировой оптики.

— Ну а что остаётся? Мы же с вами только начали, товарищ генерал.

Он улыбнулся краешком губ.

— Да. Только начали.

* * *

Груз прибыл на Кубу не по воздуху, а по туристическому пути — через Канкун. Мужчина, зарегистрированный как инженер-электрик из Югославии, с чемоданом, забитым аккуратно проложенными слоями микросхем, встал в очередь на паспортный контроль в аэропорту Хосе Марти.

На таможне его встретили два местных «специалиста» по туризму — один в белой рубашке с фальшивым бейджем, второй — с надутым животом, игравший роль уставшего провожатого.

— Bienvenido a Cuba, señor Novak(Добро пожаловать на Кубу, мистер Новак), — сказал один из них и подмигнул, будто всё это просто экскурсия. — Ваш отель ждёт. И, конечно, ваши инструменты.

Чемодан перекочевал в багажник потрёпанного «Шевроле Бел Эйр» шестидесятых годов. Машина тронулась, проехав мимо стоящих на жаре таксистов и уехала по внутренней дороге, минуя терминал.

Весь путь до