Монстр женского пола. Часть 2 - Владимир Юрьевич Курзанцев

противницу, метя своими кулаками в ее голову и живот. Вернее они пытались бить, но получалось это у них плохо, а если точнее, то совсем не получалось. Удары или проваливались в пустоту, или ловко блокировались. Слишком медленно они двигались, для противницы, которая успевала, и отклонить предназначавшиеся ей угрозы, и дать на них вполне адекватный ответ: каждый из нападавших, получил свою оплеуху, нанесенную легкой, но очень резкой рукой. И вскоре, на полу ворочалось уже пятеро гуляк, которым теперь стало совсем невесело.

За столом остался лишь один член этой развеселой компании, тот самый, что держал на коленях служанку. Попытку подняться он, конечно, сделал, чем тут же воспользовалась его пленница, быстренько упорхнув за стойку бара, но вступить в потасовку этот ловелас не успел. Уж очень быстро все закончилось. Бросив взгляд на поверженных товарищей, он потянулся к кинжалу. Но, встретившись со спокойным взглядом, и почти ласковой улыбкой девушки, засомневался, что поступает сейчас правильно. А когда у него поинтересовались, действительно ли ему хочется узнать какого цвета его кровь, а потом заверили в том, что она у него красная, решил, что в этом вопросе оппоненту можно довериться, и не доводить дело до практической проверки этого факта.

Трактирщик и служанка недоуменно и с надеждой смотрели на худенькую молодую женщину, которая только что прервала буйное веселье шестерых здоровых мужчин, да так, что пятеро из них не могли подняться с пола.

— И кто из вас главный в вашей компании? — поинтересовалась Ольга у единственного не пострадавшего участника застолья.

— Ну, я, — не стал прятаться за чужими спинами тот. Он уже успел оценить результат потасовки, и пришел к выводу, что лучше попытаться закончить дело миром.

— Прекрасно! Значит, есть с кем обсудить возникшую у нас проблему. Ваши товарищи оказались настолько невоспитанными, что прервали девушку, не дав ей высказать до конца свое мнение по вопросу воспитания. И мне показалось, что вы их в этом поддержали. По крайней мере, морально.

— Нет! Ну что вы! Вы просто не так нас поняли!

— Да? — Ольга покосилась на кое-как поднявшихся мужчин. — Возможно. Я бываю иногда поспешна в своих выводах. Оказывается, мне просто хотели выразить любовь, и заключить в объятия! Но, тем не менее, проблему это не решает.

— Я готов заверить вас, что произошло досадное недоразумение, и готов принести мальчику самые искренние извинения от имени всей нашей группы, и дать ему пять золотых на лечение.

— Пять золотых?! После того, как вы отбили и исцарапали мои нежные девичьи ручки своими твердыми небритыми лицами?! Оскорбить хотите? Меня, дворянку, не могу сказать в каком поколении?! Значит так. Десять золотых мальчику, поскольку время идет, и состояние его, возможно, ухудшается, без должного внимания с моей стороны. И пятьдесят золотых мне, как морально и физически пострадавшей в процессе воспитания ваших товарищей, согласно расценкам, установленным вами же.

— Вы хотите взять с нас шестьдесят золотых?!

— Ну, это не обязательно. Вы можете дать отдельно десять и пятьдесят, если вас так больше устроит. Но обе эти суммы я хочу видеть немедленно.

— Шамоль! Да что ты с ней разговариваешь? Бей ее!

С этими словами, крикнувший бросился на девушку. Его тут же поддержали и остальные, оклемавшиеся к этому времени, гуляки. Вожак группы тоже решил поучаствовать в свалке. Видимо он понадеялся, что шестеро крепких парней, напав одновременно, смогут справиться с одной худенькой девушкой.

Конечно, трудно было ожидать, что разгоряченные спиртным мужчины успокоятся после первой же полученной взбучки, поэтому к решительным действиям Ольга была вполне готова. Дожидаться, когда на нее одновременно все навалятся, не стала. Шаг к ближайшему противнику и тот, пойманный на встречном движении, получил шлепок ладонью по животу, второй наткнулся на локоть, когда, налетев сбоку, метил своим кулаком девушке в лицо. На что наделся, так медленно двигаясь? На то, что она сама подставится под удар?

Следующие двое так же действовали неоригинально. Они громко кричали, и размахивали своими руками, норовя попасть по симпатичной голове с двумя косичками, которые от резких движений хозяйки то и дело взлетали вверх. Ольга была ниже ростом любого своего нынешнего противника, и легко уклонилась от ударов, нырком уйдя под них. В результате в непосредственной близости от нее оказались животы мужчин. Два энергичных шлепка, прервали воинственные вопли, и заставили их владельцев скрючиться на полу в позе эмбриона.

Вожак в это время напал на девушку сзади, полагая, что она его не видит, но в отличие от остальных, бил он по печени — весьма уязвимому месту человеческого тела. Однако магическое зрение вовремя предупредило о новой угрозе, и кулак Шамоля попал всего лишь в подставленный локоть.

Тут и последний противник подоспел, и так же его целью оказалось лицо противницы. И вновь нырок позволил избежать неприятных последствий от встречи с тяжелой конечностью. Правда, кулак мужчины, не встретив сопротивления, продолжил движение, и все-таки нашел, обо что затормозиться, наткнувшись на нос главаря этой компании. Тот в это время схватил руку девушки, пытаясь завернуть ее за спину, но у него это почему-то не получалось. Тычок, полученный от собутыльника, и вовсе прервал эти напрасные потуги.

Ольге осталось только успокоить нападавшего спереди, ударом в солнечное сплетение, а Шамоль удостоился крепкой оплеухи, поскольку до сих пор оставался единственным участником компании, которому удалось избежать урока на тему культурного поведения. Теперь он, как и остальные его товарищи, приобщился к почетному званию воспитанника.

Ситуация вернулась к состоянию минутной давности, только теперь уже все мужчины лежали на полу, и разговаривать пока было не с кем. Оставался, правда еще трактирщик, оказавшийся сейчас здесь единственным представителем обслуживающего персонала, поскольку служанка на всякий случай юркнула в подсобное помещение. Вот с владельцем заведения, и можно пока поговорить.

— Послушайте, хозяин! А почему это ваши клиенты такие буйные? Может, вы им в пиво чего-нибудь подсыпали?

Трактирщик, который стоял за стойкой с довольным выражением лица, встрепенулся. Вроде все хорошо закончилось. Беспокойные постояльцы утихомирены, причем почти без убытков с его стороны. Мебель — целая, посуда — не побита, кроме одной тарелки, служанка тоже почти не пострадала, и вдруг — на тебе! Не хватало ему еще обвинений в отравлении.

— Ну что вы, госпожа! Да я никогда о таком и не слышал, что б кого опаивали так, что б он буянить начал, да мебель крошить! Если кому чего и подсыпали, то это что б он спал крепче. Но я