Последняя Ветрожея - Дженнифер Адам

Этот худенький мальчик знал о магии больше, чем она сама.

Вздохнув, Брида закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Слабый ветерок, пахнущий мхом, грязью, старым камнем, пылью и плесенью, остудил её лицо.

Мягко призвав пряди магии, Брида сняла запахи с собственной кожи – лошадиного пота, примятой травы, намокшей от росы шерсти, трав, лимонно-розового мыла, которое варили они с Магди, – и скрутила в невидимый клубок. Бросив его по ветру, она представила, как катит его по извилистой тропинке далеко-далеко от города. Затем она взяла мшистый запах, который принёс ей ветер, и оплела себя им, как плащом. «Пожалуйста, пускай всё получится».

Открыв глаза, она увидела, что мальчик изучающе смотрит на неё.

– Ну вот, – сказал он с ноткой удовлетворения. – Я же говорил. А теперь пошли!

Брида заколебалась. Вдруг это уловка? Ловушка? Не лучше ли попытаться найти Храм самой?

Но если он задумал что-то нехорошее, зачем помогать ей прятаться от Гончих? И он говорил, что кому-то нужна помощь…

Собрав всю свою решимость, Брида последовала за мальчиком в туннель, спрятанный за грязной занавеской. Проход дважды поворачивал и спускался вниз, выведя во что-то вроде заброшенного погреба. По углам лежали груды полусгнивших ящиков, а одну стену заслоняли полки, заставленные коробками и бутылками без опознавательных знаков.

– Где мы? – прошептала Брида.

Мальчик засмеялся:

– Можешь больше не шептать. Кто услышит?

Брида прочистила горло:

– Так где мы?

– Дома. – Мальчишка широко раскинул руки.

– А… кто ты?

– Я – Кости, но возиться с представлениями можно и потом. Идём! Тише и Медведь наверху. – Он понёсся прочь вприскочку, как кролик.

Обтерев руки о бёдра, Брида поднялась по скрипучей лестнице на высокий чердак. Вдоль двух стен лежали соломенные матрасы, в углу стоял сундук с поношенной одеждой.

Коренастый мальчик с кожей цвета нагретого солнцем клёна и тёмными кудрями вскочил на ноги.

– Убирайся! – завопил он, готовясь ринуться на Бриду, словно бык.

– Прекрати! Нет, Медведь, она что надо. И с магией, – закричал Кости, поднимая руку.

Мальчик по прозвищу Медведь – свирепости под стать имени ему было не занимать, да и ростом он был выше Бриды – мигом остановился:

– Ты уверен?

Кости кивнул:

– Да. Увидел аж через всю площадь.

– Она никому не скажет, что мы здесь? – спросил Медведь, подозрительно уставившись на Бриду из-под насупленных бровей.

– Ей самой лишнее, чтобы знали, что она здесь. А Тише нужна её помощь.

Лицо Медведя мгновенно смягчилось.

– Ей хуже.

Только теперь Брида заметила девушку, лежавшую под лёгким одеялом на одном из тюфяков. Лицо её было бледным, губы потрескались и шелушились. Под глазами, прикрытыми подрагивающими веками, темнели тени, руки беспокойно теребили складки на одеяле.

– Что случилось? – тихо спросила Брида. – Давно она так болеет?

Мальчики обменялись настороженными взглядами, а потом Медведь сказал:

– Она не слишком хорошо себя чувствовала после пожара, но три дня назад так умучилась, что уже не вставала с постели.

– Пожара?

Кости ответил:

– Да. В одну ночь сгорела половина Узин.

– Узин?

Кости фыркнул и замахал руками.

– Узины. Мы там пробегали. Дальше в Узины не заберёшься, если не выходить из города. Сюда больше никто не ходит. Говорят, плохая примета, хотя куда уж хуже?

«Не говори так! Хуже может быть всегда», – хотела было заметить Брида, да только в этом разрушенном здании надежды и без того было мало. Зачем же затаптывать последнее зёрнышко?

– Как давно был пожар? – Здания, которые она видела, были такими ветхими, что не отличишь гарь от гнили.

Мальчики хмуро переглянулись.

– Хммм… – Медведь посчитал на пальцах. – Две луны назад, кажется? Или, может, три.

– А сколько тебе лет?

– Какая разница? – Медведь снова нахмурился.

– Просто любопытно. – Брида пожала плечами. – Мне двенадцать. Почти тринадцать.

Кости хлопнул себя рукой по груди:

– Мне тринадцать зим, Медведю шестнадцать.

Медведь не обращал на них внимания, снова приглядывая за девушкой на постели. Одной рукой он осторожно разгладил одеяло рядом с ней.

Сердце Бриды сжалось, в горле встал комок слёз. Ей пришлось дважды сглотнуть, прежде чем она смогла спросить:

– А Тише? Сколько ей лет?

Кости развёл руками, пожимая плечами.

Через мгновение Медведь оглянулся и поймал её вопросительный взгляд.

– Не знаю, – наконец признался он. – Наших лет.

– Как вы трое познакомились? – Это был простой вопрос, но Медведь и Кости обменялись долгим взглядом. Брида почувствовала, как между ними по воздуху протянулся безмолвный разговор, и пожалела, что спросила.

«Эх, колючки. И как матушка Магди всегда знает, что сказать?»

– Забудьте. Это не важно. Да, а меня зовут Брида. – Она подошла к кровати и осторожно положила руку на горящий лоб девушки, не позволяя себе нахмуриться из-за жара.

– Что случилось с Масоном? – услышала она вопрос Медведя. Это прозвучало так, будто он знал жреца, и любопытство её разгорелось.

Кости ответил:

– Дым был красным.

– Кровь и ржавое железо! – ругнулся Медведь. – Он был хорошим человеком. Я не знаю, кто может занять его место.

– Его хотя бы не повесили. Ловчий взял его Гончей.

Брида положила руку на грудь Тише, найдя дыхание, натужно поднимающееся под её ладонью, и неуверенный ритм слабого сердцебиения. Даже сквозь ткань девушка пылала таким жаром, что Брида полувсерьёз ожидала увидеть на своей коже волдыри.

– Это ничуть не лучше! – возмутился Медведь.

– Он ещё жив.

– Ладно, хоть так, – согласился Медведь, подумав мгновение. А потом он прибавил: – Там, где погибли посевы, растёт чертополох.

Кости повторил фразу.

Оглянувшись, Брида собиралась было спросить, что они имеют в виду и откуда они знают осуждённого жреца, но Тише издала слабый вздох и задёргала ногами.

– Ты можешь сказать, что с ней? – требовательно спросил Медведь, отводя прядку волос Тише, пока Брида пыталась успокоить девушку.

Брида осмотрела руки и ноги Тише, но не обнаружила ни сыпи, ни оспин, ни ран, ни открытых язв.

– Я пока не уверена. Она пострадала при пожаре?

Мальчики неловко переглянулись. Наконец Кости сказал:

– Наверное, но она не разговаривает, так что трудно сказать наверняка.

– Она не разговаривает?

– Нет, – ответил Кости. – Но большей частью мы и так знаем, о чём она думает. Ну или знали, пока она не заболела.

– И ни один из вас не занедужил?

– Нет. Нисколечко.

– Она не ела ничего испорченного? Не была возле кого-то, кто заболел?

Медведь помотал головой:

– Нет. Мы все одно едим. Не знаю, что с ней сделалось.

– Разве что… – Кости потёр предплечье и набрал воздуха. Мрачным голосом он сказал: – Может, это порча.