Восхождение Морна - Сергей Леонидович Орлов

— Понял. Ещё что-нибудь?

— Мне нужно универсальное противоядие. То, что действует на большинство известных ядов.

Марек замер на полушаге и медленно повернулся ко мне:

— Вы думаете, она попробует вас отравить?

— А вы бы на её месте что сделали? — я пожал плечами, насколько позволяла рана. — Ей нужно, чтобы моя смерть выглядела естественно. Как последствие ранения. Тогда по дуэльному кодексу земли Корсакова отойдут ей, а не моим наследникам. Зарезать меня — не вариант, сразу возникнут вопросы. А вот яд в питьё под видом лекарства — идеально. Тихо, чисто, никаких следов борьбы. Лекарь скажет, что пациент скончался от осложнений после ранения, такое случается сплошь и рядом. Никто даже не удивится. И она получит оба баронства на законных основаниях.

Марек помолчал, обдумывая.

— Логично, — признал он неохотно. — Мерзко, но логично.

— Универсальное противоядие даст мне время, даже если она использует что-то необычное. По крайней мере, не сдохну в первые пять минут.

— Это дорого стоит, наследник. Очень дорого.

— Сколько у нас денег?

— Почти тысяча золотых. — Марек скривился. — Противоядие заберёт большую часть. Может, всё.

Тысяча золотых. Почти всё, что у нас было: сбережения Марека плюс те гроши, что отец выделил мне на дорогу. И я собирался потратить большую часть на то, чтобы не умереть от яда какой-то провинциальной интриганки.

Ничего. С моим даром бедными мы точно не останемся. Верну капитану всё до последней монеты, и довольно скоро.

— Тратьте, — сказал я. — Жизнь дороже золота. Особенно моя.

Марек хмыкнул, но спорить не стал. Направился к двери, но на пороге остановился и обернулся:

— А если она не придёт? Если решит, что проще оставить всё как есть? Вы уедете, она останется с землями покойного мужа, все довольны.

— Тогда мы просто уедем завтра утром. Я останусь владельцем небольшого баронства на краю империи, а она — вдовой, которая не сумела довести дело до конца.

Марек усмехнулся, коротко и жёстко:

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, наследник.

— Я тоже надеюсь, капитан. Я тоже.

Он вышел, и дверь закрылась за ним с тихим стуком.

Я остался один в комнате, которая пахла пылью и лекарствами. За окном светило солнце, где-то во дворе перекликались слуги, и всё выглядело мирно, почти идиллически.

А я лежал в кровати с дырой в боку и планировал, как поймать женщину, которая чуть меня не убила.

Забавная штука — жизнь.

Стрельцова манипулировала мной с первой минуты знакомства. Превратила в послушное орудие, натравила на Корсакова, а когда орудие сделало свою работу — решила от него избавиться. Логично. Рационально. Я бы на её месте поступил так же.

Ладно, нет. Не поступил бы. Но понять её логику мог.

Надо отдать ей должное — играла она мастерски. Маска держалась идеально, ни единой трещины. Даже мой дар не показал обмана, потому что технически она не врала. Просто говорила не всю правду. А это, как известно, совсем другое дело.

Ну ничего. Сегодня ночью маска слетит.

И я наконец увижу настоящую Елену Стрельцову.

Она пришла через час.

Я как раз успел немного подремать, когда тихий стук в дверь вырвал меня из полузабытья. Деликатный такой стук, ненавязчивый. Стук человека, который очень заботится о покое больного и ни в коем случае не хочет его беспокоить.

Дверь открылась.

Стрельцова вошла с подносом в руках. Тарелка с супом, от которого поднимался ароматный пар, кувшин с водой, чистое полотенце, аккуратно сложенное треугольником. Всё продумано, всё на своих местах. Лицо обеспокоенное, между бровей залегла трогательная морщинка, а глаза полны материнской заботы.

Идеальная картинка. Прямо хоть на стену вешай и подписывай: «Добродетельная хозяйка ухаживает за раненым гостем».

— Артём, как вы себя чувствуете? — голос мягкий, тёплый, с лёгкой хрипотцой от волнения. — Лекарь сказал, что рана заживает хорошо, но я всё равно отправила гонца за Игнатом Блиновым. Это лекарь-маг, лучший в провинции. К сожалению, он уехал на роды к какой-то баронессе, но обещал прибыть через три-четыре дня.

Она вздохнула с видом человека, который сделал всё возможное, но обстоятельства оказались сильнее.

— Других магов-целителей у нас, увы, нет. Редкий дар, сами понимаете. На всю провинцию один Игнат, и тот нарасхват.

Хм… значит, отправила за лекарем-магом. Потратилась на гонца. Сделала всё, что могла сделать заботливая хозяйка для раненого гостя.

И при этом прекрасно знала, что Игнат приедет только через четыре дня. А за четыре дня много чего может случиться. Рана может воспалиться. Лихорадка может начаться. Сердце может не выдержать. Мало ли от чего умирают люди после тяжёлых ранений?

Если я не доживу до приезда мага, никто её ни в чём не обвинит. Наоборот — все будут говорить, какая она молодец. Старалась, хлопотала, денег не жалела. Просто, немного не успела. Просто не повезло.

Она продумала даже это. Каждый шаг, каждая деталь работает на её версию событий.

— Спасибо, — сказал я, старательно изображая слабую благодарную улыбку. — Вы так много для меня делаете. Не стоило беспокоиться.

— Ну что вы, — она поставила поднос на тумбочку рядом с кроватью. — Вам нужно есть и пить. Организм должен восстанавливаться.

Она замолчала, и пауза получилась именно такой, какой должна быть — не слишком короткой, не слишком длинной. Пауза человека, который собирается с духом, чтобы задать важный вопрос.

— Марек сказал, что вы уезжаете завтра. Это правда?

Голос ровный, но я заметил, как дрогнули её пальцы на моей руке. Совсем чуть-чуть, на долю секунды, но этого было достаточно.

Вот оно. Крючок заброшен.

— Да, — кивнул я. — Мне нужно добраться до академии. Я уже и так потерял слишком много времени.

В её глазах что-то мелькнуло и дар услужливо обновил показатели: нетерпение подскочило до тридцати четырёх процентов. Расчёт — до сорока пяти. Беспокойство упало.

Она приняла решение. Или почти приняла.

— Но вы ещё не восстановились, — возразила она, и в голосе появились умоляющие нотки. — Лекарь говорил о неделе покоя. Дорога будет тяжёлой. Рана может открыться. Вы можете…

Она не договорила, прикусила губу, отвела взгляд. Мол, не может даже произносить подобное вслух.

Талант. Настоящий талант. В столичном театре её бы с руками оторвали.

— Ничего, справимся, — я похлопал её по руке, изображая мужественную беспечность. — В конце концов у меня всегда есть Марек. Он присмотрит.

Стрельцова молчала несколько секунд. Смотрела на меня, и я буквально видел, как за этими красивыми глазами крутятся шестерёнки. Быстро, холодно, расчётливо. Прикидывает варианты, взвешивает риски, составляет план.

Одна ночь. У неё осталась одна