Восхождение Морна - Сергей Леонидович Орлов

Потом она улыбнулась. Грустно, смиренно, с лёгким оттенком благородного принятия неизбежного:

— Тогда хотя бы поешьте. Вам нужны силы для дороги.

Она взяла тарелку с супом и протянула мне. Я посмотрел на суп — густой, наваристый, с кусочками мяса и зелени. Пахнет вкусно.

Интересно, она уже что-то туда подсыпала? Или ждёт ночи, чтобы действовать наверняка?

— Спасибо, — я изобразил виноватую улыбку. — Но я сейчас не голоден. Что-то мутит немного. Может, позже?

Разочарование промелькнуло на её лице — короткое, мгновенное, тут же спрятанное под маской понимания. Но я успел заметить. И дар успел зафиксировать: нетерпение подпрыгнуло до сорока процентов.

Не терпится, да? Ничего, потерпишь до вечера.

— Конечно, — она поставила тарелку обратно на поднос. — Я оставлю здесь. Поешьте, когда захотите. И позовите, если что-то понадобится.

Она поднялась, одёрнула платье и направилась к двери. Походка плавная, спина прямая. На пороге обернулась, и лицо её было таким искренним, таким благодарным, что я почти поверил.

Почти.

— Артём. Спасибо вам. За всё.

И вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Я подождал, пока её шаги стихнут в коридоре, потом посмотрел на тарелку с супом. Красивый суп. Ароматный. Наверное, даже вкусный.

Но есть его я точно не собирался.

Вечер тянулся медленно.

Я лежал в кровати и смотрел в потолок, прокручивая в голове возможные варианты развития событий.

Вариант первый: Стрельцова приходит с ядом. Классика жанра, минимум риска, максимум правдоподобности. Мой фаворит.

Вариант второй: приходит с ножом. Менее вероятно — грязно, шумно, остаются следы. Но исключать нельзя, вдруг она из тех, кто любит личный подход.

Вариант третий: приходит с подмогой. Наверняка у неё где-нибудь припрятан влюблённый идиот, готовый на всё ради прекрасных глаз. В каждом поместье должен быть такой. Входит в стандартную комплектацию вместе с конюшней и погребом.

Вариант четвёртый: не приходит вообще.

Этот вариант беспокоил меня больше всего. Если она решит не рисковать и просто отпустить меня восвояси, то придётся уехать несолоно хлебавши. Никаких доказательств её вины у нас нет. Магическая манипуляция — попробуй докажи. Покушение на дороге — так это люди Корсакова, она тут вообще ни при чём. А то, что она крутила мной как хотела… ну, мало ли кто в кого влюбляется. Молодость, гормоны, красивая женщина.

Логика подсказывала, что я прав. Что она не упустит шанс забрать оба баронства. Что жадность победит осторожность.

Но всё равно червячок сомнения грыз где-то внутри. А вдруг я её переоценил? Вдруг она умнее, чем я думаю, и просто отступит?

Было бы обидно. Очень обидно.

Марек зашёл, когда солнце начало садиться. Принёс варёную курицу, хлеб и кувшин с водой. Сел рядом с кроватью и молча смотрел, как я ем. Иногда бросал короткие фразы о дороге, о погоде, о том, что колесо у кареты надо бы проверить перед отъездом. Обычный разговор ни о чём, для отвода глаз, на случай если кто-то подслушивает под дверью.

Когда я закончил с курицей, он наклонился ближе:

— Капитан стражи уже в доме. С двумя людьми. Пробрались через заднюю калитку, никто не заметил. Прислуги тут и так немного, а после смерти Корсакова половина разбежалась — боятся, что история со зверолюдом вскроется и дальше будет ещё хуже. Так что сейчас по коридорам почти никто не ходит.

— Где они?

— Три двери отсюда. Если что-то случится — услышат и придут.

— Хорошо.

Марек полез за пазуху и достал маленькую склянку с мутной жидкостью. Положил на одеяло рядом с моей рукой.

— Противоядие. Еле нашёл, пришлось полгорода обегать. Алхимик содрал семьсот пятьдесят золотых, старый хрыч. Говорит, будет блокировать любые яды примерно восемь часов. Так что если она придёт под утро — может не сработать.

Я взял склянку и повертел в пальцах. Невзрачная, дешёвая на вид стекляшка. А внутри — почти все сбережения, которые Марек копил двадцать лет. Целое состояние за пару глотков мутной жидкости.

— Я верну, — сказал я.

— Вернёте, — он кивнул без тени сомнения. — Когда выживете.

Открутил пробку, и запах ударил в нос. Металл, гниль и что-то ещё, чему я не хотел давать название.

— За ваше здоровье, наследник, — усмехнулся Марек.

— Очень смешно.

Я выпил содержимое одним глотком, чтобы не передумать. Вкус оказался именно таким, каким обещал запах, только хуже. Горький, вязкий, с металлическим послевкусием и каким-то намёком на протухшую рыбу. Желудок немедленно возмутился и попытался вернуть всё обратно, но я не позволил.

— Мерзость, — выдавил я, когда смог говорить. — Абсолютная мерзость. Кто вообще это придумал?

— Зато живым останетесь.

— Если не сдохну от самого противоядия.

Марек встал и направился к двери:

— Я буду в соседней комнате. Дверь не запирайте, чтобы я мог быстро войти. И если что-то пойдёт не так…

— Позову, — закончил я за него. — Не переживайте, капитан. Всё будет хорошо.

Он бросил на меня долгий взгляд и медленно произнес:

— Надеюсь, наследник. Очень надеюсь.

И вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я остался один.

Погасил все свечи, кроме одной на тумбочке у кровати. Лёг на бок, повернувшись лицом к двери, и приготовился ждать.

Ожидание — паршивая штука. Особенно когда ждёшь, что тебя придут убивать.

Прошёл час. Может, два. В доме постепенно стихали звуки. Шаги слуг по коридорам, голоса на кухне, скрип дверей. Один за другим они затихали, пока не осталось только ночное: потрескивание остывающих стен, шорох ветра за окном, далёкое уханье совы. И стук собственного сердца, который почему-то казался оглушительно громким.

А потом послышались шаги.

Тихие. Осторожные. По коридору, в мою сторону.

Я закрыл глаза и заставил себя дышать ровно и глубоко. Как спящий человек. Как человек, который понятия не имеет, что к нему крадётся убийца.

Дверь открылась без стука.

Сквозь ресницы я видел её силуэт на фоне тусклого света из коридора. Она замерла на пороге, прислушиваясь. Несколько секунд стояла неподвижно, потом тихо закрыла дверь за собой и двинулась к кровати.

Каждый шаг выверенный, осторожный. Ни одна половица не скрипнула. Поставила поднос на тумбочку так бесшумно, будто всю жизнь этому училась.

— Артём? — голос едва слышный, почти шёпот. — Вы спите?

Я не ответил. Продолжал дышать ровно, не шевелясь.

Она подождала несколько секунд, потом наклонилась ближе. Я чувствовал запах её духов — что-то цветочное, тяжёлое. И под ним еле уловимый запах пота. Нервничает. Это хорошо.

— Я принесла снадобье. Лекарь сказал, что его нужно пить перед сном. Для восстановления крови.

Я открыл глаза и сел на кровати, старательно изображая сонную растерянность. Поморгал, потёр лицо, посмотрел на неё мутным взглядом:

— Что?