Безлицыш - Андрей Олегович Рымин

как город прочёсывать будут. Но начнут ясен-красен с терема. Что же делать… Может, кем-то другим обернуться? Невидимкой за ту же баню удрать, а, когда все кинутся искать Кузьку-бездушного, с чужим ликом незаметно вернуться во двор. Авось, в суматохе получится хотя бы из терема сдёрнуть, если ворота откроют. Вдруг решат, что отступник умеет сквозь стены ходить и погоню за ним снарядят?

— Я начну проверять!

Фух… Спасибо Единому — бежать, драться, Личину менять мне не нужно. Этот выкрик барона, спешащего сюда вместе с другими бездушными, хоть и предназначен вроде как для ушей их командира, а на самом деле адресован мне. Это Вольфганг меня предупреждает: не дёргайся, я прикрою. Как он вовремя появился… Натворил бы я сейчас дел.

— Все во двор! Все во двор! — Продолжал тем временем выть в свой раструб Светлый.

Так вот, значит, что голос усиливает. Полезная штука. Протяжный зов паладина разносится по всему терему. И его призыв действует — народ так и валит из всех дверей. Вон уже какая толпа собралась. Тут, и дворовые, и кухонные, и конюхи, и прочая челядь. Даже важные обычно: писари, приказчики и старшие слуги поспешают сюда со всех ног. Люди всё подбегают и подбегают. Только дружинники, собирающиеся у ворот и на стенах, строятся отдельно от нас.

— Да куда ты? Дождись паладина! — одёрнул полезшего было в толпу барона командир Тёмных. — Макс, вы с Братом Трофимом займитесь служивыми, — нашёл он взглядом другого бездушного. — Челядь на Кронге. Брат Тимофей, поспешите. Нам ещё весь город шерстить.

Кронг — это имя барона, которое ему, как и всем нашим, придумал колдун. Свои настоящие имена мы не светим — они слишком опасные. Но, как же всё-таки хорошо, что я по первой растерялся и не успел ничего предпринять. Глупая моя голова. И с чего я решил, что искать среди местного люда бездушного могут только те одарённые, кто, как я, умеет при помощи дара узнавать чужие возраст с отмером? А как же троерост? Его у Настоящих людей тоже нет. Видящий, который видит доли, дотронувшись до человека, точно так же узнает, кто стоит перед ним. И у Крюгера есть такой дар. Ясен-красен, что Вольфганга точно так же привлекут к поискам отступника, как и всех, кто на это способен.

— Стройтесь в шеренгу! Ровнее! Ровнее! — принялся раздавать указания отряженный в помощь к Крюгеру Светлый. — Все, кого проверили, отходят туда.

Народ послушно начал выстраиваться в единую линию, и барон в сопровождении паладина и нескольких Тёмных, готовых в любой момент схватить отступника, если тот будет найден, двинулся вдоль людской шеренги. Остальные бездушные под предводительством своего командира направились к воротам проверять дружинников. Интересно, а самого князя с супругой и сыном тоже будут смотреть? А их Источников? Ни тех, ни других тут нет.

Впрочем, меня это мало волнует. Главное, что сегодня разоблачение мне не грозит уже точно. Дотронувшись до моей выставленной вперёд руки, Вольфганг двинулся дальше. Мне же можно переходить в другой край двора, где собираются все проверенные. Здесь уже растёт толпа из разбившихся на кучки людей. Расходиться по своим делам нас пока не пускают. Старшины заняты пересчётом своих подчинённых. Нужно убедиться, что здесь все, кто живёт и работает в тереме. Если вдруг кого не хватает, его будут искать. Да дружинники так и так всё обшарят вплоть до самого последнего чулана. Помню я, как в Полеске служивые у меня по комнатам рыскали.

— Может то и не бездушный вовсе, — прислушался я к разговору приказчика с кем-то из слуг. — Среди Настоящих людей душегубов тоже так-то хватает.

Ну-ка, ну-ка. Как бы это не про мои подвиги речь. Видать, новости уже начали расползаться. Послушаем.

— А зачем его порубали тогда? — не согласился с приказчиком дядька. — Убить — то одно, а чтобы вот так, на кусочки порезать… Нет, то точно бездушный своей тёмной волшбой.

— Да отступник, отступник, — присоединился к их разговору мужик, одетый уж слишком богато для простого слуги. — Там такой ровный срез на костях, что, ни топором, ни мечом разрубить так не выйдет. Я сам слышал, как сотник про это рассказывал.

— Значит так, — согласился приказчик. — Только толку с облавы не будет. Опоздали. Убёг он давно.

— Я тоже так думаю, — кивнул его собеседник. — Вороньё, говорят, третий день там над крышами вилось. Нет бы сразу наверх кто-то слазил. Ага, как же. Всем на всё наплевать. Пока кость человечья им на головы не упала, никто даже чесаться не начал. Кого там уже ловить? Тот убивец бездушный, а не безмозглый.

Вот тут можно поспорить. Дитя леса, бывалый охотник… А про то, что и в городе тоже есть свои падальщики, подумать никак? Вороньё на тех крышах, небось, тем же днём пировать начало. Повезло ещё, что так долго на пернатых шакалов не обращали внимание. Впредь буду умнее.

* * *

— Ну ты, парень, даёшь…

Вызвавший меня на ночной разговор Крюгер был зол. Я знал, что так будет. Лицо беззвучно шепнувшего мне одними губами про полночь барона в тот момент, когда он подавал этот знак, очень явственно выражало обуревающие Вольфганга чувства. Да, я дурак. Лопухнулся, чуть себя не подставив. Я сам на себя тоже зол.

— Ничего лучше, чем по крышам его куски раскидать, придумать не мог? Хорошо, что я, только услышав про кости, сразу обо всём догадался. Не напомни я вовремя нашему старшине, что смотрю троерост, он бы Макса и вас проверять бы отправил.

— Спасибо! Выручил. Начудил я. Сам не пойму, как так вышло. Не совсем же вроде дурак. Если бы не ты…

— Ладно, проехали, — отмахнулся от моих благодарностей Крюгер. — Дона тоже порубишь в куски. Только больше никаких крыш. Все обрубки в нужник — он тут очень глубокий. Вместо выгребной ямы здесь ход под землёй, что аж в реку ведёт. Как говорится, все концы в воду.

— Ты мне хоть покажи, как он выглядит. Не хочу люд расспрашивать. Кузя так-то — молчун.

— Неприятный такой. Чернобровый, носатый с короткой острой бородой и тонкими усиками. Вчера с Максом ходил в другой группе. У него алебарда ещё.

— Ага, понял о ком ты. Противная рожа. Когда и где мне его… Ночью выманить сможем?

— Не сможем. Да и не нужно. Я его сам