Безлицыш - Андрей Олегович Рымин

убью. Тебе только тело забрать. Покажу какое окно — примешь труп и утащишь в нужник. Аккуратно разрубишь на части, чтобы крови поменьше — и в дырку. Вода есть — за собой приберёшься. Тут просто.

— А где сложно?

По голосу Вольфганга и по вздоху, которым он завершил свою речь, я уже понял, что Крюгер предвидит какие-то трудности. И я даже догадываюсь, в какую сторону направлены его мысли. Принять чей-то облик — совсем не то же самое, что стать этим человеком. Тот же Крам, прежде чем занять чьё-то место, подолгу жил рядом со своей будущей жертвой, чтобы получше узнать её — распорядок дня, привычки, предпочтения, особенности речи. К тому же, нужно обязательно познакомиться со всем окружением того, чьё место ты собираешься занять. Семья, друзья, товарищи, соседи, сослуживцы… Тебя может выдать любая мелочь.

Мне проще. Я не собираюсь жить жизнь этого Дона. Только её маленький кусочек, в основном выпадающий на поход за Ключом. Но и несколько дней, проведённых в компании тех, кто хорошо знает того человека, чью роль мне придётся играть — очень, очень и очень серьёзное испытание.

— Дон шутник.

Вот же… Да, дело дрянь. Притворяться нелюдимым молчуном, как мой Кузя, в разы проще, чем колючим на язык болтуном.

— А до шуток ли, когда вскорости тебе предстоит забрать Ключ? Особенно такой Ключ? Там же нечисть попрёт… Кстати, что там за нечисть?

— Нечисть мы отдельно обсудим, — недовольно пробурчал Крюгер. — Там целая армия. Сейчас Дон во главе угла. Если думаешь, что этот урод в ожидании встречи с рогатыми загрустил, я расстрою тебя — подлец весел, как никогда. Для него это — счастье. Давно ждал «большой» Ключ. Два последних у него были: жёлтый и красный. С тех пор, как нашли фиолетовый шар, этот гад, наоборот, стал хохмить пуще прежнего.

— Ничего, я справлюсь. Ты, главное, меня научи, как быть Доном. Что он любит, что не любит, с кем дружит. Как-нибудь выкручусь.

— Будем надеяться, — вздохнул Крюгер. — Хорошо хоть дары у вас схожие.

— Тоже Клинки есть?

— Куда ему? — фыркнул барон. — Боевых вообще нет. Невидимка — он. И ещё по мелочи всякое: следы видит, Пугач, Сквозной взгляд на двушке. Как последний поднял, перестал в норы лазить. Говорят, обозлился на Бездну. Едва выжил в тот раз, а на выходе пшик. Там всей пользы, что может теперь не сквозь одну преграду смотреть, а сквозь две.

— Получается, из полезного — только Невидимость, — задумчиво пробормотал я, прикидывая, где я могу проколоться с остальными дарами Дона.

— Да, другое всё — мусор, — подтвердил Крюгер. — Дон в бою лишь минуту полезен. Невидимкой он нечисть своей алебардой крошит хорошо, но, как время выходит, сразу прячется за спины более сильных товарищей. Этот трус только с даром смел. Потому и поверили, что того отступника он с перепугу прирезал. Наше счастье, что, ни Полётов, ни чего-либо ещё, что могло бы понадобиться в предстоящем сражении с нечистью, у этого подлеца нет. Не подставишься.

— Это да, — согласился я с Крюгером. — Так, а с шутками что? Можешь пару-другую припомнить?

— Даже больше могу. Готовь голову. Тебе нужно запомнить очень много всего. Начинаем урок. Не хочу сюда каждую ночь приходить.

* * *

Не хочу, но пришлось. В тот раз барон сильно недооценил объём сведений, которые мне требовалось запомнить, заодно переоценив возможности моей, как выяснилось, не самой светлой головы. Ладно Дон, но так мне ещё и пришлось изучить всё его окружение, в том числе познакомившись со всеми бездушными Петрова. Их привычки, дары, возраст, нрав. И не только их. Йоков Дон — старожил Ойкумены. У него есть приятели среди Тёмных из других отрядов. Этих Вольфганг знал лишь со слов. Встреча с ними опасна вдвойне. Добавляй сюда княжеских Светлых, солдатских старшин, горожан, с которыми Дон был знаком, и получится список на сотню имён.

Миновала седмица, а я до сих пор не готов. И не буду готов. Крюгер сдался. Всего знать нельзя. Человек — это столько всего, что себя забыть можно, пытаясь стать кем-то. Заканчиваем. Всё равно время вышло. Пока мы ночами занимались моим обучением, в Петров пришли новости — первые гости уже на подходе. Завтра в город прибудет небольшая Светло-Тёмная армия из ближайшего княжества, а за ним со дня на день уже можно ждать и других приглашённых соседей.

Зная сроки прибытия армий своих венценосных братьев, Князь к этому же времени вызвал в Петров и все свои силы из других частей княжества. Завтра в тереме уже будет не протолкнуться от Тёмных и Светлых. Дальше откладывать моё превращение в Дона нельзя. Этой ночью нам предстоит воплотить в жизнь задуманное.

* * *

В этот раз после колокола я крадусь не к дровянику. От бани, возле которой мы обычно встречались с бароном, не видно казармы бездушных. Их высокий барак темнеет огромным пятном чуть в другой стороне. Притаившись в густой тени под стеной прачечной, стоящей напротив интересующего меня здания, с тревогой вглядываюсь в чёрный прямоугольник окна, откуда должен показаться край белой простыни, что послужит сигналом для бывшего Кузи.

Да, я уже сменил внешность. Кузьмы больше нет. Сегодня… То есть, уже вчера он бросил работу и, получив расчёт, покинул княжеский терем. Правда, далеко не ушёл. В ближайшем же пустом переулке я сбросил Личину и невидимкой вернулся к воротам. Дальше всё было просто. За время своего нахождения в тереме я изучил его двор от и до. Укромных мест, где можно никем не замеченным просидеть целый день, здесь хватает, но мудрить я не стал. Прошмыгнув мимо стражников, я на остатках дара добежал до своего сеновала и, зарывшись поглубже в сено, пролежал там до самой полуночи.

Есть! У Крюгера получилось! Край высунувшейся из приоткрытого окна простыни сереет сигналом. Незаметно перебегаю к казарме бездушных и мышью пищу через щёлку в зубах, как условились. Стою у стены, задрав голову вверх. Ага, вижу Вольфганга. Заметил меня и исчез. Готовлюсь ловить. Ну всё, лезет груз. Барон осторожно спускает вниз труп, держа его за руки. До окна от земли всего десяток локтей. Башмаки Дона еле слышно шуршат по каменной кладке. Хитрый Крюгер, свернув шею спящему, специально одел и обул мертвеца, чтобы нам не пришлось отдельно избавляться от лишней одежды. Я ведь, когда обернусь, уже буду в ней.

Держу!