Я до сих пор не бог. Книга #37 - Сириус Дрейк

— Я разберусь.

— Ты разберешься, — повторило Смерть с интонацией, от которой кипящая вода замерзла бы. — Как разобрался триста лет назад? Когда один человек сломал тебе хребет и отсрочил вторжение на три века?

Нечто ничего не ответил. Несколько лиц на его поверхности одновременно скривились.

— Я предлагаю проверить, — кристаллическое существо поднялось и расправило грани. — Отправить наблюдателей. Может, представителей. Если там действительно пробудился Верховный…

— Нет! — рявкнул Нечто. — Это моя территория! Мой мир!

— Забавно, — хихикнуло пламенное существо. — Кстати, а куда подевались те представители, которых мы уже отправляли? Небесный Пастух потерял сосуд. Трое наших наблюдателей замолчали не так давно. А еще двое просто… исчезли. Кто-то их уничтожил. Причем быстро и аккуратно.

— А я слышал, там объявился Страж, — произнес кто-то из глубины зала.

Зал загудел. Божества переглядывались. Для существ, привыкших считать людей не более чем забавными насекомыми, новость о том, что кто-то уничтожает их представителей, была… раздражающей.

— Это стоит того, чтобы проверить, — повторило кристаллическое существо и повернулось к выходу. — Нечто, советую не мешать.

Одно за другим божества покидали зал. Нечто стоял неподвижно, множество глаз на его поверхности смотрели вслед уходящим. Пламенное существо, уходя последним, обернулось:

— Удачи с твоей маленькой планетой. Она начинает казаться слишком интересной для одного бога.

Зал опустел.

Или почти опустел.

Из дальнего угла, где тени были гуще и плотнее, чем полагалось в пространстве, где теней быть не должно, бесшумно вышли две фигуры.

Первая была Созидательницей. Ее форма здесь была мягкой, текучей, как отражение в тихой воде. Лицо менялось каждую секунду, но глаза оставались неизменными: теплые, древние, с искрой, которая была старше любой звезды в любой из вселенных.

Вторая фигура была высокой, широкоплечей и удивительно… человеческой. Мужчина с темными волосами до плеч и спокойным лицом, на котором отпечатались столетия борьбы и мудрости. Вокруг него мерцало теплое золотое свечение, от которого пространство вокруг чуть подрагивало.

Владимир Кузнецов спокойно оглядел пустое пространство.

Созидательница посмотрела на него.

— Я же говорила, — мягко произнесла она. — Твое присутствие привлечет внимание. Они почуяли вспышку.

— Это было неизбежно, — ответил Владимир. Его голос звучал иначе, чем на Земле. Глубже и старше. — Когда мы с Нечто столкнулись, выброс энергии прошел через все планы. Скрыть такое невозможно.

— Невозможно, — согласилась Созидательница. — И теперь они придут. Нет, не сразу. Но придут. Любопытство божеств — это одна из тех вещей, которые невозможно переоценить. Это их великая слабость и великая сила одновременно.

Владимир помолчал. Они стояли в опустевшем зале, где еще висели отголоски энергии десятка божественных сущностей.

— Это уже не важно, — наконец сказал он. — Их приход ожидаем. Важно другое.

Созидательница повернулась к нему с легкой улыбкой, которая могла означать все что угодно.

— Слушаю.

— Мальчик. Михаил, — Владимир произнес имя медленно, будто пробуя его на вкус. — Он принял мой род. Защитил моих детей. Сражался с Нечто, когда его каналы были разрушены на девяносто пять процентов. Выдержал семь ударов, каждый из которых мог его убить. Объединил людей, которые готовы были за него умереть. И при этом он… — Владимир усмехнулся, — шутит. Даже когда умирает, шутит.

Созидательница молчала.

— Скажи мне, — Владимир посмотрел на нее прямо. — Разве он не заслужил?

— Чего именно? — спросила Созидательница, хотя, конечно, знала ответ.

— Статус низшего божества. Хотя бы базовый уровень. Он уже сильнее большинства из тех, кто сегодня был в этом зале. Его вместилище безгранично. Его магия копирует любую другую. Его ИИ-помощница интегрировалась в магическую систему настолько глубоко, что стала частью его сущности. А теперь еще и каналы перестроились по схеме, которую я видел только у… — он замолчал.

— У себя, — закончила Созидательница.

— Да.

Она повернулась и медленно пошла к выходу из зала. Пространство расступалось перед ней, как вода перед носом корабля.

— Владимир, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты задаешь правильный вопрос. Но неправильному человеку. Статус божества нельзя дать. Его нельзя заслужить подвигами или силой. Иначе половина воинов во вселенной уже стала бы богами.

— Тогда как?

Созидательница остановилась, обернулась и улыбнулась. Той самой многозначительной улыбкой, от которой у обычных людей мурашки бежали по спине. У Владимира Кузнецова она вызывала лишь легкое раздражение.

— Статус божества приходит сам, — произнесла она. — Когда существо перестает быть тем, кем было, и становится тем, кем должно быть. Не раньше и не позже. Ни на секунду. Да, я могу на это повлиять, как тогда, с тобой. Но сейчас это не тот случай.

— Надо же… Не тот случай… Хочешь посмотреть, как много он может выдержать?

Улыбка стала шире.

— А вот это, мой дорогой Владимир, мы узнаем совсем скоро. И поверь мне — даже я не знаю, чем это закончится. А такое случается нечасто.

Она исчезла. Просто растворилась, как утренний туман.

Владимир остался один в пустом Зале Божеств. Постоял еще минуту, глядя в бесконечность. Потом усмехнулся.

— Ну что ж, Михаил Кузнецов, — произнес он в пустоту. — Посмотрим, на что ты способен.

Золотое свечение мигнуло и погасло. Зал опустел окончательно.

А где-то на маленькой планете, в институте магии, парень с разбитыми костяшками несколько раз чихнул.

Глава 10

Один обещанный танец

КИИМ.

Широково.

Четыре дня спустя.

Телефон зазвонил в шесть утра.

Я не спал. Лора подняла меня в пять. А все из-за того, что новые каналы опять барахлили ночью, и она провела калибровку, от которой тело мелко трясло, как стиральная машина на отжиме.

На экране высветилось «Романов П. П.» Я посмотрел на имя и почувствовал легкий дискомфорт. Романов не звонил по утрам.

— Михаил, — голос Петра был слишком ровным. Так звучит человек, который держит себя в руках из последних сил. — Мать просит тебя сейчас приехать.

— Еду, — сказал я без лишних вопросов.

Больше ничего не нужно было говорить. Я все понял по его голосу.

— Лора, — мысленно обратился я, натягивая штаны.

— Дорога займет минут двадцать от силы, — она появилась рядом в строгом черном платье. — Ты пока не можешь сам телепортироваться, дорогой.

— Ну, двадцать минут из Широково до столицы, это прям роскошь.

— Миша. Склянку Есенина не забудь.

Я остановился. Посмотрел на тумбочку. Маленькая темная склянка без надписи лежала рядом с часами. Обезболивающее, как сказал Есенин, чтобы Катерина не мучилась. Я убрал ее в пространственное кольцо.

Дима спал на соседней кровати. Я прошел мимо, стараясь не шуметь. В коридоре уже горел свет. Кто-то из студентов возвращался с ночного рейда.

Тихо выскользнул из здания. Утренний мороз щипал лицо.