Град на холме - Дмитрий Чайка

купца Пифея. Я тот еще специалист в морском деле, но знаю, что фрегат имеет три мачты с полным набором парусного вооружения и много пушек. Сколько, не помню. Тут нет фрегатов. А еще я примерно представляю, что такое шебека, и это тоже не оно. Тут качаются на волнах несколько одномачтовых корабликов, но есть и четыре штуки трехмачтовых с косыми и прямыми парусами. Каравелла? Если нет, то что-то очень похожее. На корме и носу одной из них стоят две кулеврины, поэтому это точно не фрегат. Естественно, названия каравелла тут никто не знает. Кораблики эти называют эмпорионами, от слова эмпорос, купец. Небольшой пузатый трудяга, который может ходить круто к ветру и рыскать в скалистых бухтах Иберии и Иллирии. Каравеллу просто не могли не придумать, и поэтому ее придумали.

— Марон, — повернулся я к капитану одной из них. Он вызывал у меня наибольшее доверие, да и остальные признавали его старшинство.

— Да, игемон, — склонил он седую голову.

— Тебе нужно будет взять на борт парней с ружьями и запас пороха. Пойдете в патруль.

— Как прикажет игемон, — спокойно ответил тот. — Как будем делить трофеи?

— Какие еще трофеи? — удивился я.

— На нас нападут венеты, — усмехнулся он. — Особенно если мы подойдем близко к их берегу. Я могу потопить их корыта, но это будет очень расточительно. Корабли у них сделаны грубо, но для здешних вод подходят как нельзя лучше.

— Что за корабли такие? — спросил я, понимая, что в моих познаниях зияет немалая прореха.

— Мы делаем корпуса легкими, — пояснил Марон. — Кипарис, сосна, кедр. У венетов борта из дуба, толщиной в три-четыре пальца. Когда корабли ванаксов впервые столкнулись с ними, то были биты. Тогда еще не знали пушек, и наши суда напоминали галеру с тараном. Борта венеты собирают на железных гвоздях, а потому никакой таран взять их не мог. Палуба их кораблей выше на два локтя, и они забрасывали матросов копьями. А еще у их судов плоское дно, которое позволяет заходить в устье рек и в мелкие гавани. Там они пережидают шторма. И последнее: паруса у них кожаные. Глупость вроде, а для здешних вод хорошее решение. Но маневренность у них намного хуже. Ходят только по ветру, а потому далеко в море не суются.

— Хм… — подумал я. — В голову одна мысль пришла. Купцы с того берега в городе есть?

— Есть, как не быть, — усмехнулся Марон. — Олово всем нужно. Сидят в харчевне, вынюхивают, сколько добычи взяли в последнем походе. Лазутчики венетские. Обычное дело, игемон.

— Так что ты имел в виду, когда говорил про дележ трофеев? — спросил я его.

— Корабли у венетов очень неплохи, — оскалился капитан. — Они хороших денег стоят. Нужно только выбросить рулевое весло, поставить нормальный руль, надстроить корму и нос, и получим…

— Когг, — прошептал я, вспоминая знакомое слово.

— Что такое когг? — удивленно посмотрел на меня Марон. — Никогда не слышал про такое. Мы называем эти корабли кетос, кит. Из-за того, что они пузатые. Отличный кораблик, примерно, как вон те, что с одной мачтой. Для открытого моря он плох, но чтобы ходить с грузом через пролив, ничего лучше и не придумать.

— Сделаем так, — поманил я его за собой. — Хочешь выпить за мой счет? Не против? А сказать по пьяному делу ровно столько, сколько надо, сможешь? Отлично! Тогда слушай…

Марон, который несколько дней кряду пил за чужой счет, всматривался в горизонт стариковски дальнозорким взглядом. Это вблизи он ни даймона не видит, а на большом расстоянии видит просто замечательно. По оттенку волны и размеру ряби опытный моряк понимает сразу, что нужно искать укрытие от бури. Вот и сейчас темные пятнышки чужих парусов он увидел едва ли не быстрее, чем мальчишка на рее.

— Венеты! — завизжал пацан, должность которого еще с Энеевых времен называлась юнга. Почему, никто не знал. На флоте много таких слов, непонятно откуда взявшихся.

— Сколько? — крикнули снизу.

— Пятеро! — ответил мальчишка. — Нет! Шестеро!

Заметить венетов трудно. Корабли у них хоть и большие, длиной в пятьдесят шагов, да только сделаны из темного дуба, и парус из кожи. Вот ведь подлость какая! Потому-то для простого купца такой крик — это приговор. Если ты их заметил, то обычно уже слишком поздно. Это значит, что самые страшные пираты Океана подошли очень близко и берут корабль в кольцо, словно акулья стая. Но сейчас ситуация несколько иная, нападения венетов ждали, а потому и заметили вовремя.

Марон удовлетворенно улыбнулся в усы. Их стерегли. А если быть точным, то ждали груженый оловом эмпорион, который должен идти в Кадис. Марон не зря пил неделю, широко тратя чужие деньги. Купцы с того берега крепко уяснили, какой именно корабль, когда и как поплывет. Здесь дуют преимущественно западные ветры, и теперь венеты несутся по волнам, словно дельфины.

— Поворот оверштаг! — проорал Марон очередное непонятное разуму заклинание, одно из многих на флоте, и его корабль, который шел галсами против ветра, заложил крутой поворот.

— Близко подошли, господин, — к Марону подбежал насмерть перепуганный бандофор, старший помощник. — Может, стрелков из трюма позвать?

— Пусть пока внизу сидят, — стиснул зубы Марон, глядя, как венеты приплясывают на палубе и трясут оружием. До них едва ли сотня шагов. — У нас корабль легче и парусов больше. Оторвемся.

Хоть и плескалось в жилах кентарха вино вместо крови, а свою работу он мог бы сделать даже во сне. Венеты плотно сели им на хвост. Они радовались попутному ветру, что раздувает широченный парус. Они радовались, что их выход в море совпал с приливом, который понесет их к цели еще быстрее. Грузные, потемневшие от солнца, ветра и соли корабли тяжело ныряли в волну, зарываясь носами в пышную пену. Венеты уже приготовили крюки, луки и копья. Им нужно подойти хотя бы шагов на тридцать, а лучше на двадцать, для верности.

— Хорошо, — удовлетворенно пробормотал Марон, когда его корабль уверенно встал на правильный курс. — Теперь главное, не спугнуть этих сволочей. А то вдруг отстанут еще.

Он, подумав немного, спустился в трюм, взял слиток олова с клеймом в виде раскидистого ясеня и пошел на корму. Он поднял над головой тускло блестевший на солнышке