Град на холме - Дмитрий Чайка

госпожа, — небрежно кивнул Деметрий. — Но старовата. Описанные там способы прививки мы давно не применяем. И выведение новых сортов винограда уже не является тайной, дарованной нам богами.

— Ты принят, — быстро сказала Эпона. — Когда готов приступить? И сколько тебе нужно земли?

— Три тысячи плетров, не меньше, — ответил управляющий. — Это очень большое хозяйство, но я справлюсь. Если земля хорошая, то на каждые сто плетров понадобится одна крестьянская семья. И к ней упряжка быков, а лучше — лошадь, она пашет быстрее. Если разбить виноградник, то нужно примерно по одному работнику на каждые пятнадцать плетров. А еще понадобятся плуги, косы, серпы и много всяких мелочей.

— Пиши что нужно, и все получишь, — ответила Эпона. — Я выдам тебе землю неподалеку от этого места, чтобы был на глазах. Если покажешь себя хорошо, сможешь стать старшим из управляющих Альбиона. У теарха Бренна много земель. И управляющих имениями тоже понадобится много.

— У меня сыновья подрастают, — с надеждой посмотрел на нее Деметрий.

— Они тоже получат место, — кивнула Эпона. — Иди. Следующий!

* * *

Наспех сколоченные плоты и лодки собрались на берегу Соны, аккурат напротив сожженного города. Клеон каждый вечер поднимался на соседний холм и долго стоял там, приложив руку ко лбу. Зарево! Багровое зарево поднималось на том берегу, как будто эдуи уже признали свое поражение и начали уничтожать собственные дома, лишь бы они не достались врагу. Селения, стоявшие на правом берегу, вспыхивали одно за другим, причем жгли их исключительно вечером, чтобы у солдат Автократории, тоже наблюдавших пламенеющий багрянцем закат, не оставалось ни малейших сомнений в исходе. На том берегу они не найдут еды, зато найдут вооруженных людей, доведенных до последней меры отчаяния. Они придут в пустыню, ставшую таковой по воле жившего там народа.

— Менипп! — скомандовал Клеон. — Ночью пустим на тот берег когорту. Они закрепятся, и мы тут же начнем переправу остального войска.

— Слушаюсь, — государь, — приложил руку к сердцу фессалиец. — Сегодня же и начнем. Нечего тут сидеть. Секваны от нас бегают, как зайцы, а парням не нравится, что деревни горят. Еды в лагере, положа руку на сердце, немного.

— Я ем вместе с вами, — с каменным лицом повернулся к нему Клеон. — И ем ровно столько, сколько ест мой солдат. Ты хочешь мне сказать, что кто-то хнычет из-за этого? Так дайте ему палок. Или повесьте, если начнутся пререкания. Или я поспешил, когда назначил тебя магистром?

— Никак нет, государь, — во рту Мениппа внезапно пересохло. — В уставе написано: терпеть лишения стойко и превозмогать… Мы устав не рушим.

— Свободен, — холодно ответил Клеон и отвернулся, вновь поедая взглядом розовое небо. Менипп был прав. С едой и впрямь было плохо. Обозы с зерном, что вели сюда аллоброги, секваны били, не считаясь с потерями. Дерьмо.

Даго лежал в кустах и жевал травинку. Ему не спалось. На той стороне амбакты заметили суету, а значит, переправиться на эдуйский берег Соны солдаты попытаются именно сегодня. В добрый путь. Он уже устал ждать. Выбор у ванакса все равно невелик. Кабиллонум стоит в лучшем месте на день пути. Тут широкий пологий берег, идеальный для плотов и речных барж.

— Грузятся в лодки, господин, — доложил амбакт, сидевший в наблюдении.

— Подъем, бездельники, — Даго легонько пнул под ребра бессовестно дрыхнущего слугу. Сотни людей, недовольно ворча, начали подниматься с земли, на которой спали последние несколько недель. Ополчение рода Ясеня собралось здесь, около своего города. Несколько других родов торчали у Матиско, отбивая вялые попытки аллоброгов переправиться на правый берег. Пока что у них ничего не вышло, и только все новые и новые тела плыли вниз по течению, застревая в камышах и пугая баб, пришедших по воду.

— Ого! — крякнул Даго, наблюдая, как умело правят лодками солдаты, пустив их выше по течению так, чтобы причалить точно у цели. — Молодцы! Даже убивать жалко. Навались!

Бронзовую пушку выкатили на берег, а за ней еще одну, и еще. Все пять пушек, что были в наличии у рода Ясеня, выстроились на берегу, уставив равнодушные жерла в сторону реки. Почему пять? А не нужно больше. Ни пороха столько нет, ни людей толковых. Даго решил остановиться на этом количестве, отослав мастера-литейщика на Альбион. Стрелки тащили высоченные и тяжелые щиты, сбитые из досок, и ставили их на песок, подпирая сзади упором. Они будут прятаться за ними.

Солдаты на лодках загомонили, увидев пушки, да только они были уже в полусотне шагов от берега. Им не уйти от выстрелов никак. Если лодка развернется, она станет еще лучшей мишенью. Да и как тут развернуться, если наспех сколоченные посудины плывут тесным строем, словно рыбий косяк.

— Бей! — заорал Даго и поднес фитиль.

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Три десятка свинцовых картечин выплюнула каждая пушка, и большая часть из них нашла свою цель. Заорали раненые, попадали на руки товарищей убитые, фонтаном щепы брызнули деревянные борта лодок. Предрассветный берег заволокло клубами едкого белого дыма, а из-за щитов захлопали выстрелы ружей. Лодки, подошедшие к берегу, расстреливались в упор, но их плыло много, очень много. Солдаты, которым терять было нечего, выскакивали прямо в воду и бежали на кельтов редкой цепью. В этот момент что-то перевернулось в их голове. Они осознали, что тесный строй — это верная смерть.

— Бей! — орал Даго, и второй залп картечи полетел в сторону реки, собирая кровавую жатву. Жалобно хрустели пробитые борта, вспенивались фонтанчиками сизые волны, а тела раненых и убитых густо покрыли воды у берега.

Хлопали выстрелы штуцеров и хейропиров, но кое-где озверевшие солдаты уже добрались до стрелков, и там закипели рукопашные схватки. Выстроились арбалетчики, бившие почти без промаха, а крошечные группки пикинеров, собравшись по два-три десятка, успешно отбивали все наскоки эдуев с мечами, не давая перезарядиться стрелкам. Теперь и тела эдуев начали устилать берег.

— Стрелки! Отход! — заорал Даго, отмахиваясь мечом сразу от двоих солдат. — Пушки уводи!

Беспорядочное бегство можно назвать отступлением только в виде лести, и эдуи именно побежали, не владея этим тонким искусством. Стрелки неслись со скоростью испуганной лани, конные упряжки уносили бесценные пушки, а солдаты Автократории, потерявшие половину когорты, праздновали победу. Они не могли знать, того, что случится дальше.

— Готовы? — спросил Дагорикс, оглядывая конницу