Град на холме - Дмитрий Чайка

секванов, словно стальной еж. Конница кельтов атаковала обозы, но вступать в прямое сражение это племя так и не решалось. Оно так и отходило на север, уводя скот и семьи. Там, в неделе пути, начинался непроходимый Ардуинский лес, который шел от Океана до Рейна, перешагивал через великую реку и превращался в дикую, почти безлюдную бесконечность. Если укрыться в нем, то никакими легионами оттуда не выбить.

Чем дальше к северу, тем больше брошенных деревень видели талассийцы и тем меньше зерна они могли найти. Старики и старухи равнодушно отдавали то немногое, что у них было, но дело выглядело скверно. Эти люди остались тут умирать, и зерна у них была сущая пригоршня. Остальное кельты либо закопали в ямах, либо утащили с собой.

К Кабиллонуму армия подошла через три дня. Клеон с любопытством разглядывал высокий холм, на который взобрался потемневший от времени деревянный частокол, и на посад, облепивший этот холм снизу, похожий на бабью юбку. Беспорядочно разбросанные хижины, круглые и с соломенной крышей, не отличались от секванских жилищ ничуть. Для Клеона так и осталось тайной, как эти варвары распознают, кто из них из какого племени, если одежда, обычаи и язык у них общие. Выговор отличается немного, но любой кельт от Зеленого острова до границ Фракии поймет другого без малейших проблем. В Талассии тоже диалекты разные. Образованный горожанин из Энгоми говорит иначе, чем островитянин с какой-нибудь Мальты.

— Лагерь разбиваем, — скомандовал Клеон, и тысячи солдат по давным-давно усвоенной привычке взяли в руки кирки и лопаты и принялись насыпать валы, вкапывая заостренные колья.

Клеон ехал на коне через будущий лагерь, кивками отвечая на приветственные вопли солдат. Они любили его, и было за что. Клеон смотрел на деловитую суету и размышлял: неприхотливая скотина этот солдат Автократории, почти что раб. Его нужно по делу использовать, и тогда он истинные чудеса совершит. А если эвпатриды про свой долг забыли, предавшись удовольствиям, то он, ванакс Клеон, им о нем напомнит.

К нему десятки знатнейших семейств обратились с прошением дать детишкам службу полегче, и все эти детишки машут сейчас киркой рядом с презренной чернью, ничем от нее не отличаясь. За этим Клеон следил тщательно, и если узнавал, что где-то знатный юноша купил себе незаконную поблажку, то его десятник становился солдатом, а сотник — десятником. Ванакс карал незамедлительно, зато и награждал щедро. Любили его за это, а еще за то, что был справедлив. Справедливость его была похожа на часы, что отбивают время независимо от того, смотрит на них эвпатрид или водонос.

— Кабиллонум горит, господин! — к Клеону прискакал ординарец, который тыкал пальцем в пламенеющий горизонт.

Клеон подъехал к самому берегу реки и остановился, впившись взглядом в невероятное зрелище. Гигантское пламя с шумом взметнулось ввысь, жадно пожирая соломенные крыши, а потом вгрызлось в частокол, понемногу уступавший напору огня. Яркие звездочки летели дугой, и от этого одна за одной загорались хижины предместий. Совсем скоро с разных концов полыхающего города выехали два всадника. Крепкий воин лет тридцати пяти-сорока с луком в руках и старик с прямой спиной, в белоснежном балахоне и с посохом друида в правой руке. В его левой руке непривычно жарким огнем полыхал факел, который жрец совал под крышу какого-нибудь дома, попавшегося ему по пути.

— Дукариос и его старший сын Дагорикс, — прошептал Клеон, который смотрел на своих злейших врагов, не отрывая взгляда. Он хотел запомнить каждый миг из того действа, что разворачивалось на его глазах.

Кабиллонум — это речной порт, самый важный в этих землях. Тут сейчас нет ни одного корабля, но на берегу построено множество каких-то сараев, амбаров и складов. Речная торговля — основа благосостояния рода Ясеня, его истинное сердце. Старый друид бестрепетной рукой поджег каждое строение, а потом выехал на берег, заведя коня в воду почти по самые стремена. Дукариос смотрел на Клеона, а Клеон смотрел на него.

А ведь он меня узнал, — понял ванакс. — Он же видел меня в школе.

Дукариос, который стоял в двух сотнях шагов от самого могущественного человека в мире, приглашающе повел рукой. Полюбуйся, мол, для тебя старались.

— Да, старик, я тебя понял, — прошептал Клеон. — Ты хочешь играть по-плохому. Пусть будет по-твоему. Сераписом Изначальным клянусь, здесь, в твоей земле, останутся только жирные вороны, мертвые тела и мои рабы.

1 Стоур — река, протекающая рядом с Кентербери, бывшей столицей кельтов-кантиев. В то время область Танет еще была островом, а Кентербери был морским портом.

2 Матиско — совр. город Макон. Это поселение эдуев контролировало удобную переправу через Сону и дорогу к альпийским перевалам. С точки зрения логистики это наиболее удобный путь для армии Талассии. Милан (или Турин) — Женева — Макон, этот путь функционировал тысячелетия. Сейчас по нему проходит автотрасса.

Глава 13

Племени добуннов, жившему между рекой Северн и верховьями Темзы, не повезло. Они жили слишком близко. Я не стал нападать неожиданно, напротив, послал гонца с официальным объявлением войны. Я позволил им собрать свою армию, не забыв выгрести мужиков даже из самых отдаленных селений. Их много, очень много, не меньше шести тысяч, но нас все равно больше раза в два с половиной. Ополчение пяти племен плюс моя личная армия, числом в тысячу человек. В центре стоит пехота, первые ряды которой одеты в железо. Длиннейшие пики устремлены в небо, а ветерок полощет на них крошечные треугольные флажки. Чистое пижонство, совершенно бессмысленное, но издалека смотрится красиво. По краям пехотной баталии стоят пушки и стрелки, которые в мгновение ока могут растянуться в линию перед пикинерами и залить наступающих градом свинца. По бокам от них выстроились думноны, кантии, регны, дуротриги и белги. Моя конница как всегда в резерве, а местным воевать на колесницах я запретил. Все равно знатных всадников осталось очень и очень мало, ведь мы в предыдущих сражениях очень аккуратно сократили их поголовье. Родовая знать — штука крайне неудобная. Она богата, влиятельна и амбициозна. Ну ее.

Я выехал перед строем добуннов, держа в руках пучок омелы, знак мира. Меня разглядывают с жадным, каким-то детским любопытством. Эти мужики потрогали бы меня, если бы я подъехал поближе. Очень много всяких слухов ходит сейчас по Альбиону, и один другого чуднее. А самое смешное, что уничтожение мной друидов на острове Англси к особенному возмущению не привело. Напротив, разборка богов вызвала у