Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

я ничего не успел, так как в аудиторию вошёл преподаватель по металлургии, а Виктор Сергеевич был стариком желчным, и не терпел, когда на его занятиях студенты позволяли себе всякие вольности. Невоздержанный на язык или действия оболтус мог потом долго сдавать очередную сессию.

После занятий Инга не успокоилась, попросила проводить её до дома. Знала, зараза, что нам практически в одну сторону, только я жил на пару кварталов дальше, а она — в заселённой лишь в этом году новостройке — длинной 9-этажке, на первом этаже которого располагались магазины «Малыш» и «Электрон». Через несколько лет напротив этого здания появится цветомузыкальный фонтан, пока же на его месте располагался небольшой базарчик с деревянными ларьками.

— А как же твой Толик? — спросил я. — Он же вроде тебя чуть ил не каждый день встречает.

— Нет больше Толика, — вздохнула Инга.

— В смысле?

— Был — да сплыл. Ну так что, проводишь девушку?

— Да идём, мне не жалко, всё одно по пути.

Мы и пошли. Шли не спеша, торопиться нам было некуда, мне точно, так как тренировка только завтра. Она ещё и под руку меня взяла, а у меня не хватило решимости возразить. Да и, с другой стороны, девушки в данный момент у меня нет, могу гулять под руку с кем хочу. Тем более что и Инга, с её слов, тоже теперь свободная женщина. Так и сказала словами Верочки из ещё неснятого «Служебного романа»: «Я теперь женщина свободная…»

— Может, зайдём? — спросила она, когда мы подходили к кафе «Снежок», располагавшегося на углу Московской и Кураева, буквально в сотне метров от торца её дома.

— Да можно, — пожал я плечами.

После четырёх пар есть хотелось так, что в животе уже урчало, поход в студенческий буфет между парами положение спас не сильно. Хотя и в этом кафе нормально поесть было нереально, но уж ладно, дома нормально поужинаю.

Заказали по кофе и парочке бутербродов с сыром и колбасой, а потом ещё взяли по креманке мороженого. Три шарика пломбира были политы вишнёвым вареньем, и я с большим трудом сдерживал себя, чтобы уничтожать лакомство размеренно, даже с некоторой ленцой, а не схомячить всё в течение максимум минуты. Естественно, я как джентльмен оплатил это пиршество из своего кармана.

По ходу дела ещё приходилось поддерживать беседу. Вопросы всё больше Инга накидывала. И мои тренировки её интересовали, и командировку в Броды вспомнили (хоть и вскользь, но темы убийства Тани избежать не удалось)…

— Ребята говорили, вы там заработали по тысяче с лишним, — неожиданно сказала она как бы между прочим, ковыряясь ложечкой в мороженом. — Смирнов вон мотоцикл купил. А ты вроде бы тоже хотел, нет?

— Когда-то хотел, а потом подумал, что не нужен он мне.

И объяснил, что хранить технику негде, зимой тоже особо не покатаешься, в общем, овчинка выделки не стоит. А Смирнов живёт в частном секторе, ему в этом плане легче. Я закинул удочку насчёт Толика что у них там случилось?

— Лучше не спрашивай, — скривилась Инга. — Пусть эта история останется покрытой мраком тайны.

Наконец пришли к выводу, что посидели — и хватит. Я-то думал, что на том и расстанемся, и дальше я двинусь по направлению к своему дому, да не тут-то было.

— Захар, может, зайдёшь ко мне? — неожиданно и с совершенно невинным видом предложила моя спутница.

Я чуть было не ляпнул: «Зачем?» Вслух же сказал:

— Что, теперь уже на чашечку кофе?

— А кстати, у нас дома есть настоящий бразильский. Пробовал когда-нибудь?

М-да, милочка, если я тебе расскажу, какие напитки я пробовал… Правда, это ещё в той, уже прожитой жизни. А в этой да, пробовать настоящего бразильского кофе не доводилось.

— Хочешь угостить? — хмыкнул я.

— Почему бы и нет? Тем более дома никого нет, мама раньше семи вечера не приходит, а папа так и вовсе на работе допоздна засиживается. Это я на случай, если ты их стесняешься. И ещё пласты новые послушаем, у тебя таких точно нет.

И хитро так на меня поглядела, улыбнувшись самыми кончиками губ. Губы у Инги, к слову, были красивые, чуть припухлые, с такими и к косметологу в моём будущем не имело смысла ходить, колоть всякую гадость.

— Ну если пласты, говоришь, — протянул я.

Пять минут спустя мы уже поднимались на лифте на 7-й этаж 9-этажного здания на Московской-40. Семейство Табаковых обитало в 2-комнатной квартире, и я не без удовлетворения отметил, что моя «сталинская» двушка выглядит попрестижнее в плане метража и высоты потолков. Впрочем, если вспомнить, что до этого Табаковы проживали в коммуналке, и только благодаря папиному статусу переселились в эту новостройку… В общем, грех на судьбу жаловаться.

Кофе меня Инга угостила сваренным в турке и впрямь бразильским, из жестяной банки, и не та гадость под названием «Pele», появившаяся в конце Перестройки. Этот был именно натуральный кофе, выращенный, если верить надписи мелкими буковками, в регионе Суль де Минас. И вкус, признаться, у него был отменный. Это я смог оценить, даже не будучи большим гурманом по этой части.

А я, пока она варила этот самый кофе, мог ознакомиться с коллекцией её виниловых пластинок. По словам Инги, у неё папа меломан, но, правда, больше предпочитает советскую классику, а вот для дочки достаёт диски с зарубежными исполнителями, и порой даже импортные, которые ему привозит брат, имеющий статус выездного. Сам-то папенька, я так понял, трудится в такой сфере, что выезд за границу, тем паче в капстраны, заказан на годы вперёд.

Не без пиетета я перебирал конверты с пластинками. С вызывающими уважение «Creedence Clearwater Revival», «Led Zeppelin» и «The Beatles» соседствовали сомнительные «Christie» (привет танцверанде в Бродах) и «Aphrodite’s Child». Ну хоть до откровенной попсы не скатилась. Хотя, во-первых, нынешняя импортная попса сто очков даст отечественной, которая ещё не успела, кстати, опошлиться до каких-нибудь «Ласковых маев», а во-вторых, она девушка, и по определению лёгкая, ненавязчивая музыка должна быть ей ближе жёстких гитарных риффов Джимми Пейджа. Инга по моей просьбе поставила «Led Zeppelin II» — лучший, на мой взгляд, у цеппелинов — и зазвучала «Whole Lotta Love». Под неё-то Табакова и села на подлокотник занятого мною кресла, причём села так легко и естественно, словно бы проделывала подобное неоднократно в присутствии мужчин и считала это само собой разумеющимся. Под