Последний раунд - Геннадий Борисович Марченко

Когда первая сторона пластинки закончилась, мы, тяжело дыша, лежали на диване в чём мать родила, если не считать носков на моих ногах. Такой вот «музыкальной» получилась моя первая интимная близость в этой новой жизни. И да, моя партнёрша не была девственницей. Что, впрочем, меня совершенно не удивило. На Руси в таком возрасте уже по трое детишек имели. Нынче, конечно, не те времена, однако ж даже закомплексованные советские девушки обычно к 20 годам уже знали, что такое любить по-взрослому.

— Всё, собирайся, — смахнув с покрытого бисеринками пота лба прядь волос, скомандовала Инга. — Скоро мама придёт, нужно ещё всё прибрать до её прихода, чтобы не догадалась, что у нас были гости.

— Она у тебя такая строгая? — не без иронии поинтересовался я, не спеша убирать руку с так понравившейся груди со всё ещё торчащим соском.

— Строгая, не строгая… Не хочется, чтобы она после твоего ухода устраивала мне допрос. А мамуля, уж поверь, способна гестаповца за пояс заткнуть в этом плане. Папа хоть и начальник у нас на работе, но дома ходит чуть ли не по струнке.

Она звонко рассмеялась, я не удержался, и тоже улыбнулся. А потом начал собираться. Гостям, как говорится, радуются дважды. Первый раз — когда они приходят, и второй — когда уходят.

На следующий день в институте Инга даже и виду не подавала, что у нас с ней что-то было. Ишь ты, конспираторша… А так-то мне понравилось, в постели девица просто огонь! Видно, со своим Толиком время зря не теряли. А может, и до Толика кто-то у неё был.

Учёба и тренировки шли своим чередом. На день рождения Тани в октябре мы ещё раз всей группой, включая Ингу, съездили к ней на кладбище. Памятник — вертикальная гранитная плита с именем и датами прихода в этот мир и ухода из него — уже стоял. Те летние события уже начали было стираться из памяти, но сейчас, на могиле, в груди вновь всколыхнулось, в горле встал ком. И ещё пару дней ходил под впечатлением. Ведь не был в молодом возрасте столь впечатлительным. Не иначе моя старческая сентиментальность лезет из подсознания. А с другой стороны, только в отношении смерти одногруппницы эта сентиментальность и проявляется, в той-то жизни Таня спокойно доучилась, так что и не было такого повода для переживаний.

И ещё время от времени в памяти всплывал тот необъяснимый феномен, когда, коснувшись ленточки-закладки, я увидел овраг и лежавшую на его дне мёртвую Таню. Больше пока ничего подобного со мной не происходило, ну так и вещи умерших людей вроде бы не попадались под руку. Исподволь хотелось как-то убедиться, случайность это была или… Хм, в мистику я не верил, но само моё переселение в себя молодого свидетельствовало, что на этой планете чудеса порой всё же имеют место быть. Может быть, и Иисус превращал воду в вино и гулял по воде, уж теперь-то я бы этому факту не удивился.

Инга две недели спустя снова заманила меня к себе. На этот раз мы устроили любовные игрища под «Abbey Road», а оргазма синхронно достигли на песне «Oh! Darling». Получилось даже где-то символично. Причём это был первый оргазм, так как на одном мы не угомонились, и после чашечки кофе снова приступили к делу. Повторный случился под композицию «Because» со второй стороны пластинки.

— Сегодня ты был хорош, — сдержанно похвалила меня Инга, целуя уже в коридоре перед моим отбытием восвояси.

— А в прошлый не очень? — хмыкнул я.

— И в прошлый был хорош, — улыбнулась Инга. — Но сегодня превзошёл самого себя.

О том, что в тот самый прошлый раз мне второго шанса проявить себя просто не предоставили, спроваживая побыстрее от греха — то бишь мамы — подальше, я скромно напоминать не стал.

Между тем я не забывал и о своих обязанностях комсорга. Взносы вовремя собери, стенгазету выпусти, политинформацию проведи… А после ноябрьских пришлось разбирать случай с сокурсником. На третьем он женился на девушке из пединститута, родился ребенок. Вроде всё хорошо, но парень увлекся какой-то студенткой с младшего курса, с которой на картошке познакомился. Связь стала известна жене, та написала заявление в комитет комсомола с требованием, чтобы с её мужем разобрались. Пришлось собирать комсоргов групп, приглашать парня на заседание. Пропесочили, конечно, выговор объявили. Постановили, чтобы в семью возвращался. Вернулся, но, думаю, сделал он это лишь ради того, чтобы из института не вылететь. А по его окончании наверняка вернётся к своей молоденькой пассии, с которой тоже пришлось мне провести беседу, только неофициально. Сердцу, как говорится, не прикажешь.

Перед октябрьскими праздниками Иваныч объявил, что с сегодняшнего дня мы начинает подготовку к декабрьскому первенству ВДСО «Буревестник». Наша задача — если и не победить, то выступить достойно. Но лучше стремиться к самым высоким целям, иначе и смысла нет выходить на ринг. Для спортсмена должно существовать лишь первое место, все остальные — это проигрыш. Это я и сам знал, но в ответ только покивал, мол, полностью согласен, Михаил Иванович.

Я и сам хотел выступить так, чтобы потом не было стыдно вспоминать. Может быть, это мой единственный шанс на светлое боксёрское будущее. Как ни крути, а победители первенства в своих весовых категориях получат право выступить на чемпионате СССР. Правда, если до этого дойдёт, я уже закончу учёбу, так как турнир пройдёт в июне — сроки его проведения стали известны буквально на днях.И получается,что тогда я буду представлять не «Буревестник», а «Трудовые резервы»? Поскольку к тому времени должен уже работать на «Пензхиммаше», в должности мастера участка, где и проходил стажировку. Но есть шанс выступить и за «Буревестник», если я поступлю в аспирантуру. В той жизни мне делалось такое предложение, но я решил, что с меня и пяти лет в институте достаточно. А в этой как поступить?

Иваныч высказался однозначно:

— Если на «Буревестнике» станешь первым, то я сам пойду к Сапожкову[3], чтобы тебя взяли в аспирантуру. Доселе наши студенты ещё никогда на Союзе не выступали, пора создавать прецедент.

— А если не выиграю «Буревестник»?

— Тут уж сам смотри. К ректору я точно не пойду.

Знал бы я, как оно повернётся по итогам турнира… Но в