Путь домой - Михаил Александрович Михеев

Кейптаун. Навестить, так сказать, англичан в их собственном доме. Потому как здесь и сейчас у них располагалась база, миновать которую могло редкое судно, идущее из Атлантического в Индийский океан и обратно. Клиперы, регулярно устраивавшие свои знаменитые гонки, обходили бывало, а вот обычные торговые и военные корабли заходили практически всегда. И не пощипать врага за мягкое подбрюшье, особенно когда он не ждет атаки… Нет, господа, это как-то даже совсем не по-пиратски. Дома не поймут-с!

Александр некоторое время прогуливался по мостику, старательно держа невозмутимое выражение лица. Командира сомнения могут обуревать сколько угодно, вот только показывать это кому бы то ни было он не имеет права. Даже ближайшим сподвижникам не рекомендуется, а уж команде… Время принятия решения… Что же, он достал из кармана гинею[34]. Учитывая, что в последний раз такие монеты выпускали лет сорок назад – уже редкость, но среди трофеев попадались и они. Вот и таскал Верховцев сей раритет в кармане на удачу. Щелчком подбросил вверх, поймал. Посмотрел на толстомордый профиль монарха… Что же, пусть будет так.

– Идем в Кейптаун. Штурман, займитесь прокладкой курса. Механика ко мне!

Через минуту на мостике возник невысокий крепыш, в недалеком прошлом обычный матрос, а ныне главный механик шлюпа. Тоже как-то придется решать вопрос с конвертированием его нынешней должности в какое ни на есть звание, некстати подумалось Верховцеву. Одежда механика, как всегда, носила следы его профессии, будучи изрядно перепачкана угольной пылью и маслом. Ну, тут уж никуда не денешься, работа у человека такая.

И работа серьезная. Сам Верховцев, когда в первый раз увидел паровую машину своего корабля, только глазами недоуменно хлопал. А ведь образование у него хорошее, и с чем он столкнется, представление имелось. А вот увидел эту мешанину котлов, трубок и кранов – и мгновенно потерялся, не зная, за что зацепиться взглядом. Сейчас-то натаскался уже, имеет представление – капитан должен знать об устройстве своего корабля все и быть готов при нужде заменить любого из подчиненных. Но все равно, вот этот простой человек, который и чтению с письмом-то научился уже на службе, понимал в железках много больше. Именно осознание этого факта и заставило Александра проникнуться уважением и к машинам, и к тем людям, что на ты с механикой.

– Ну что, владыка огня и пара, – сейчас, когда решение было принято, настроение резко улучшилось, и улыбаться было легко. – Как твое хозяйство?

– Все в порядке, Александр Александрович. Готовы.

– Ну, тогда поднимайте пары, скоро в бой.

– Это хорошо, а то засиделись уже. Надоело быть балластом.

Верховцев усмехнулся. Действительно, машину, экономя уголь, не запускали даже в шторм – опыт и мастерство команды позволяли справляться и без нее. Рвутся в бой? Что же, тем лучше.

– Ничего, Игнатыч, сейчас разомнетесь. Давай работай. И, черт возьми, что там с прокладкой?!

Честно говоря, тут и прокладывать было нечего – идти всего ничего, да и английские штурманы бывали здесь не раз. Но приказ необходим, и отдать его имеет право только он сам. Такова судьба командира – он один имеет право и также обязан единолично брать на себя ответственность за принятые решения. Остальные могут дать совет – не более. И эту сторону своего положения Александр усвоил намертво.

Кейптаун, город-порт, был обладателем сразу нескольких достоинств. Удачное географическое положение, удобная бухта, серьезная по меркам колониальных городов численность населения… Довеском к этому шла достаточно богатая история. Кто здесь только не отметился. Поговаривают, еще финикийцы во времена ставшего легендой Древнего Египта сюда заплывали[35]. Потом греки, венецианцы и, наконец, португальцы, которые, собственно, и дали мысу имя Доброй Надежды. Затем приперлись голландцы, основавшие город Капстад, и, наконец, британцы, которые, воспользовавшись неразберихой наполеоновских войн, отобрали у конкурентов[36] столь перспективное местечко, обозвали его Кейптауном и сделали столицей Капской колонии. В общем, интересное место.

Именно его русские и начали инспектировать, войдя в гавань Кейптауна без предупреждения. Ну, так ведь настоящие проверки и должны начинаться внезапно! И тот, кто не готов к ним, пускай не удивляется, если корабль вдруг поднимает русский флаг и, развернувшись бортом, дает полновесный салют из заряженных ядрами тяжелых орудий. А потом то же самое повторяют все остальные корабли эскадры!

Откровенно говоря, британцы и впрямь расслабились. В Европе война, а они здесь, на задворках, чувствуют себя в безопасности. Даже кораблей в патруле не держат – видать, информация о том, что творится у берегов Индии, сюда еще не дошла. Или же дошла, но никто не мог подумать, что русские могут и сюда добраться. Через контролируемый британским флотом океан идти – дураков нет. Нормальный ход мыслей британцев. Что же, теперь они дождались неприятностей и на собственном опыте убедились, как опасно недооценивать врага.

В гавани расположились четыре британских корвета и не меньше десятка торговых кораблей. Кстати, это и впрямь была удобная гавань. Тем приятнее разнести здешний порт. Хотя бы для того, чтоб выпотрошить хорошенько вражескую торговлю. Чем, собственно, русские и занялись, благо опыт имелся богатейший.

Корвет, стоящий наиболее удачно, последовательно получил в упор залп с «Миранды» и почти сразу с «Адмирала». Огневая мощь шлюпа примерно соответствовала тому, что нес британский корабль и, соответственно, мог выдержать. Ничего удивительного, ведь на то, что он схлестнется в бою с равным противником, английские корабелы просто обязаны были рассчитывать. Правда, они рассматривали вариант нормального морского боя и соответствующих дистанций, а не удар с десятка саженей. Тем не менее орудий на шлюпе было немного. Попаданий, соответственно, тоже. Урон – соответствующий. Но вот линкор…

Залп практически в упор из сорока с лишним орудий оказался для британского корабля чересчур тяжелым испытанием. Диего, предполагая такие расклады, очень грамотно подготовил артиллерию. Пушки верхнего дека[37] зарядили картечью и буквально смели все с палубы корвета. Остальные дружно отработали по корпусу британца, наделав в нем дырок не меньше, чем в уважающей себя головке сыра. Попаданий ниже ватерлинии, правда, было сравнительно немного, однако это не играло никакой роли. Корабль моментально начал крениться, и волны тут же захлестнули пробоины, изначально бывшие выше уровня воды.

Корвет вскоре лег на борт. Впрочем, к тому моменту это уже ничего не значило.

Пока самый невезучий из британских кораблей, так и не сделав ни одного выстрела, быстро тонул, «Миранда», пользуясь хорошей маневренностью парохода, совершила быстрый поворот и, коптя небо дымом из трубы, прошла рядом со вторым корветом. Залп! И на этот раз им повезло.

Каленые ядра – бич деревянных корпусов,