Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение. - Денис Игоревич Камков

белым-бело. Поля, огороды, недалёкие опушки и леса на отрогах Сторожевых гор, были заровнены этим снежным покровом. Дома топились почти постоянно, оставаясь единственными очагами тепла и уюта для своих обитателей.

Над гардой мы работали уже почти две недели, а чтобы отвлечься от наших неудач, механизм пока работал из рук вон плохо, мы с Тревором ковали и другие вещи, о которых нас просили соседи или гости еженедельных ярмарок. Вечерами, я часто оставался один и потихоньку доводил меч до ума. Навершие по весу было подобрано так, чтобы баланс меча стал идеальным, оставалось только украсить его.

На одной из ярмарок, я купил бросившейся мне в глаза крупный кусок чёрного агата, и теперь делал крепление на навершие для него. Закал и отпуск лезвия меча требовал большего времени, и тут спешить не стоило. При всей прочности звёздной стали, мне было важно добиться максимально лучшего качества. Когда же сталь достаточно успевала отдохнуть, я без устали точил и полировал уже давно неимоверно острое лезвие.

Спустя ещё восемь дней, случилось сразу два события, одно из которых необратимо поменяло мою жизнь. Начавшаяся ещё ночью сильная метель, не утихла и к утру. Метель была столь свирепа, что видимость упала почти полностью. Снег с бешеной скоростью мело параллельно земле, залепляя им глаза, нос и уши. Ввалившись в кузню, я наверно напоминал дикого медведя шатуна, которого что-то разбудило раньше весны. Тепло горна обдало меня жаром. Тревор уже что-то мастерил, тихонько постукивая по наковальне своим молотком мастера.

Обернув ко мне голову, он улыбнулся, увидев мой облик и сказал:

– Тащи меч, мне кажется, ночью я понял, в чём дело и уже внёс нужные изменения в механизм.

Взяв со стены меч, я подошёл к Тревору и мы вместе собрали все части гарды, продели её через лезвие и затем расклинили её так, что бы она держалась намертво.

– Пробуй, – сказал Тревор.

Взяв меч я большим пальцем нажал на рычаг и до того параллельные мечу усы крестовины метнулись к лезвию и заняли нужное положение.

– Слава Ульфигу! – Пробормотал Тревор и вытер пот со лба.

Я же, взявшись обеими руками за крестовину с усилием, перебарывая пружину в механизме шпаголома, потянул её наверх и они, поддавшись встали на место, заняв привычное для любого меча положение.

– Мы сделали это, да! – Глупая улыбка расплывалась на моём лице.

И вдруг я как будто почувствовал что-то. Я прислушался к себе. Думаю, только моя развившаяся после болезни чувствительность, позволила мне услышать страшный крик со стороны моего дома. Как был в портках и кожаном кузнечном фартуке на голое тело, я бросился туда. Быстрее ветра я добежал до своего дома и перепрыгнул невысокую ограду, чтобы не терять лишних секунд.

Наш дом в Приречье, был построен последним и поэтому находился на самом краю деревни. Через наши поля, сквозь чуть утихшую метель, были видны первые деревья на отрогах гор. Сами же горы скрывались за белой пеленой низко висящего неба. Всегда плотно закрытая зимой и в непогоду дверь в наш с Арьей дом, сейчас была открыта нараспашку. Влетев на порог, первое, что я увидел – это была широченная спина существа, которых доселе я видел только на картинках в библиотеке Стефана.

Не раздумывая ни секунды, я рубанул чуть выше этой спины и меч, легко пройдя через затылочные кости этого существа, весь в крови, вышел с другой стороны его тела.

Второе, что я увидел – это тела своих девочек. Изломанными куклами, Атолла и самая младшая Нонна, лежали около печи. Глаза мои подёрнулись кровавым туманом, но это не помешало мне увидеть мощный, но слишком медленный и неуклюжий замах шипованной дубины ещё одного серого Оркуса, который тоже не ожидал моего появления.

Он был огромен. Перевитое мышцами тело возвышалось надо мной на две головы. Вся его одежда состояла из шкур и кожаных ремней, скреплённых между собой медными бляхами. Огромная голова его была практически лысой и только на макушке волосы были собраны в конский хвост. Черты искажённой яростью морды, отдалённо напоминали бы человеческие, если бы не гипертрофированная нижняя челюсть с торчащими из неё жёлтыми клыками. Поднырнув под невероятный силы удар, я протянул свой клинок через его открывшийся бок и услышал, как он скрипит по позвоночнику, разрубая эту тварь почти пополам.

– Стэээээээн! – Страшный и дикий от испуга крик Арьи, я услышал из дверей детской комнаты.

Одним прыжком я преодолел расстояние от порога до двери, из которой я слышал этот крик. Думаю, только моя воинская сноровка спасла меня тогда от смерти. Инструктор в армии нам вдолбил намертво, что вся опасность при боях в помещениях – за дверью и по углам.

– За дверью и по углам. – Бормотал я, пригнувшись почти пополам, входя в детскую.

Только то, что я так сильно пригнулся, и спасло меня. Оркусы были очень высокими. Почти два с половиной метра звериной мощи, делало их страшными противниками, но при работе с оружием на уровне ниже пояса обычного человека, им было драться несподручно.

Огромная железная секира, со страшной силой вонзилась в откос дверного проёма в том месте, где должна была быть моя голова. Не теряя времени, я сделал выпад, и кончик моего меча пробороздил кровавую дорожку на ноге Оркуса, устроившего на меня засаду в углу детской спальни. Серая кожа этой твари была неимоверна прочна и рана, нанесённая мной, оказалось лишь царапиной на его могучем теле. Его секира, плотно застрявшая в древесине, почти обезоружила его. Взревев, он вытащил из-за пояса длинный нож, не казавшийся слишком большим для него, но по человеческим меркам, он почти дотягивал размерами до обычного короткого меча. Мы закружились по комнате, выжидая, и оценивая друг друга. На его стороне – была звериная сила, а на моей ловкость и чуть более длинный меч. Не выдержав первым, он бросился в атаку. Уйдя от неё кувырком, я поднырнул под удар и с разворота нанёс круговой удар, который почти достиг цели, чуть не подрубив задние мышцы его бёдер. Со звериной грацией, потеряв меня из вида, он прыгнул вперёд, и этот манёвр спас его. Мы снова были лицом к лицу, мой мир сузился до размеров комнаты. Сильный мускусный запах этой твари сбивал мою концентрацию. Обозначив прямой выпад в грудь, я в последний момент изменил вектор удара и, обойдя его блокирование ниже, кончиком своего меча, снова прочертил кровавую дорожку на его животе.

– Ааррггхх, – снова проревев боевой клич и мой противник, широко расставив руки, бросился