Пасечник 2 - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Что ж, это радует, — согласилась Повилихина и решила больше не уточнять.

Потому что и без того было ясно: если несогласные люди убийц не нанимали, стало быть явились лично. Но поскольку переубедить их удалось, значит, Разбойный приказ не остался без работы.

— А в следующие выходные ты снова собираешься гулять? — поинтересовалась девушка.

— Исключительно по центру столицы, — не стал таиться Иван. — У меня есть одно обязательное дело: примерка костюма для княжеского бала. А после этого я совершенно свободен. Разумеется, возможны внезапные обстоятельства. Например, срочный вызов к самому князю. И сразу хочу предупредить, что неприятные граждане тоже возможны. Не то, чтобы они обязательно должны появиться. Но в последние недели они возникают на моём пути с удручающей регулярностью.

— Знаешь, — чуть подумав, сказала Маша, — у меня на это воскресенье тоже имеется лишь одно дело. Оно тоже связано с примеркой и тоже в центре Волкова. Можно прогуляться с примерки на примерку, а после — куда захочется. Например, заглянуть в кофейню.

— И взять кофе с пирожными, — улыбнулся Иван. — А как же нехорошие антисоциальные господа?

— Меня они не испугают, — заявила Маша. — Если ты помнишь, я в Аномалию ходить не боялась. Что мне какие-то там нехорошие люди!

И, окончательно осмелев, чуть приподняла подол юбки, демонстрируя пристёгнутую поверх чулка потайную кобуру с воздушником.

— Да ты вооружена и очень опасна! — без тени насмешки заметил Иван. — Тогда идём. Две примерки, и кофейня с пирожными. На мой взгляд, неплохая программа.

Терентьев наклонил голову, внимательно присмотрелся к своей гостье, вызвав у неё некоторое смущение и даже лёгкий румянец.

— У тебя новые серёжки? — спросил он, закончив осмотр. — Интересная форма. Тебе идёт.

Противный румянец развился, усилился и распространился почти на всё лицо.

— Правда? — недоверчиво переспросила Маша.

— Абсолютная, — заверил её Иван. — Я никогда не лгу детям и молодым девушкам.

— Стало быть, старым девам ты можешь и соврать, — улыбнулась молодая девушка.

— Разумеется. Особенно в том, что касается их внешности. Ведь если я скажу правду, меня могут избить зонтиком! И Разбойный приказ посчитает это справедливым.

Маша звонко рассмеялась и тут же спохватилась:

— Ой, мы тут с тобой болтаем, а в других комнатах нас не услышат?

— Ни единого словечка. Даже если станут подслушивать под дверью.

— Ну тогда ладно, — успокоилась девушка, — Но мне, наверное, уже пора. Меня не увидят вылезающей из окна?

— Нет.

Иван снова ненадолго погрузился в медитацию, и вновь Машу обволокла прохладная пелена.

— Ну вот, — Иван открыл окно. — Можешь отправляться к себе. А что ты скажешь подружкам на вопрос «где была»?

— Скажу честно: была в гостях, пила чай.

— Они спросят: у кого была, с кем пила. И не отступятся, пока не выпытают.

— Точно!

Маша пригорюнилась.

— Ничего, я сумею помочь твоему горю, — успокоил её Иван. — Вот, держи.

Он сунул ей в руки коробку с армейским сухпаем.

— Как придёшь в комнату, первым делом выложи на стол, и все вопросы разом исчезнут.

Маша немного подумала и вновь рассмеялась:

— Точно! Они решат, что я гоняла чаи с нашим кастеляном. Спасибо!

Ей захотелось поцеловать парня хотя бы в щёчку, но она после недолгих колебаний так и не решилась: воспитание победило. Девушка вылезла в окно и направилась к женскому общежитию третьего курса.

Глава 18

Дождь начался ещё с вечера — осенний, занудный. Вроде бы, не сильный, но стоит подольше пробыть на улице, и одежда оказывается отвратительно сырой. Самый лучший зонтик может разве что слегка отсрочить отсыревание. Поэтому Маша, увидав у ворот Академии ожидающий седоков автомобиль, обрадовалась, разве что в ладоши хлопать не стала:

— Как хорошо! Погода сегодня совершенно не годится для прогулок.

— Но мы ведь не на прогулку собрались — поддел её Терентьев.

— Неважно. Главное — ни сверху, ни снизу, ни с боков — нигде не будет этой противной холодной мороси.

— Нет плохой погоды, есть неподходящая одежда, — намекнул Иван.

— Вот если бы мы собрались прогуляться в Аномалию, — парировала Маша, — не сомневайся: я оделась бы совершенно иначе. Но в центре Волкова, боюсь, на меня посмотрели бы как на изменённого вепря.

— Совсем одичали в центре Волкова, — сокрушенно покивал егерь.

Он помог спутнице сесть в машину и уселся сам.

— Куда едем? — спросил водитель.

— Вы ведь слышали, — ответил Терентьев, — в центр Волкова, народ пугать.

* * *

— Добрый день, госпожа Повилихина! — поприветствовал господин Зеехофер вошедшую в мастерскую барышню. — Для вашей примерки всё готово. О-о, вы сегодня не одна! Пусть ваш сопровождающий подождет здесь. Чай? Кофе?

— Чай, пожалуйста, — пропыхтел егерь, сражаясь с зонтом.

Эта здоровенная штуковина никак не хотела закрываться. Был бы у него сертификат мага, зонт можно было бы просто выбросить: Пупс запросто способен заменить эту громоздкую архаичную конструкцию. Но пока что колдовать ему нельзя: закон такой. А Маша право применять магию имеет, но вот бороться с дождём, видимо, не умеет. Где тут справедливость?

Наконец, зонт сложился и занял место в специальной корзине. Иван разогнулся, шагнул к Маше.

— Иван Силантьевич! — С радостной улыбкой поспешил навстречу господин Зеехофер. — Вы, как я понимаю, тоже на примерку. К сожалению, кому-то из вас придётся подождать.

— Мы будем ждать по очереди, — улыбнулся Терентьев. — Я готов поскучать первым.

— Думаю, скучать вам не придётся. — в свою очередь улыбнулся Зеехофер.

Быстрыми шагами он подошел к двери, ведущей в личные покои, приоткрыл её и крикнул куда-то внутрь: — Катарина!

Спустя минуту в просторную переднюю комнату ателье вошла изумительно красивая девушка. Прежде Терентьев видел её лишь через стёкла хроностата, и был тогда искренне восхищён. Сейчас же, когда меловую бледность лица сменили живые краски, когда тело не лежало в артефактном гробу, а естественным образом двигалось, эпитет можно было подобрать лишь один: неотразимость. Довершал образ тщательно и со вкусом подобранный наряд. Не иначе, как мастер Зеехофер лично руку приложил.

Маша тут же взяла Терентьева под руку и нахмурилась. Нахмурилась и Катарина. В глазах обеих сверкнули молнии. Меж барышнями началась