Одержимость Старшего - Яра Бах

Я улыбнулась сквозь слёзы, обняла её крепче, вдыхая родной запах. Потом отстранилась.

— Помощь нужна?

— Потри морковь и порежь лук, — мама кивнула на разделочную доску. — Сделаем обжарку для супа.

Я взяла нож. Работала молча, слушая, как она напевает себе под нос. Всё как раньше. И совсем не так.

— Леечка моя, — начала она осторожно, помешивая в кастрюле. — Мне неловко об этом говорить, но… у нас с Алексеем наладилось, пока тебя не было. И я очень рада тебя видеть, я бы хотела провести с тобой больше времени, но… когда его дома не будет. Ты сможешь зайти завтра?

Я опустила нож.

— Я приехала за оставшимися вещами, мам. И отчислиться из универа. Буду поступать в другом городе. Адриан Мора забирает меня с собой, даёт постоянное место работы.

Мама замерла на секунду, потом улыбнулась — светло, почти облегчённо.

— О! Прекрасно! Замечательная новость, — она засуетилась, доставая тарелку. — Давай я тебя быстренько покормлю супиком и не буду задерживать, девочка моя. А то деканат скоро закроется.

Я поела. Суп был вкусным, это то, что осталось неизменным. Поблагодарила. Забрала одну коробку — только со старыми тетрадями из универа. Всё же лекции были полезные.

Остальное велела выбросить.

Забавно, но мои вещи уже стояли в коробках в сенях. Словно меня подталкивали — скорее освободить территорию, не мешать людям жить их жизнь.

Мама проводила меня до ворот, коротко обняла и помахала на прощанье. Алексей так и не появился.

Я свернула на соседнюю улицу, села на низенькую скамейку под старым клёном, коробку поставила рядом.

И заплакала.

Молча содрогаясь и уткнувшись лицом в колени.

Настолько было жалко себя. Вот, оказывается, каково быть неудобным ребёнком. Я всю жизнь была неудобной — хоть и старалась не напрягать. И самое горькое — осознала это только сейчас.

Внутри стало страшно. А что останется от меня, если и Адриан отвернётся?

Я думала, что обросла бронёй против всех этих людей. Но мама занимала в сердце центральное место слишком долго, чтобы вот так просто это перешагнуть.

Тень накрыла меня сверху.

Я подняла голову, заливаясь слезами, взор помутнел, но я точно знала, кто передо мной. Давно почувствовала его приближение.

Адриан стоял рядом. Смотрел на меня — серьёзно, тревожно. Потом присел на корточки, притянул к себе.

— Мне больно вместе с тобой, — сказал он тихо. — Остановись. Я и так со скрипом отпустил тебя одну.

Я всхлипнула, уткнувшись ему в плечо.

— Ты не виновата, — продолжал он, гладя меня по спине. — Мы не выбираем родителей и семью. Но я уверен, я точно знаю — я тебя выбрал сам. И истинность поэтому и редка, что не каждый осмелится сделать один единственный выбор на всю жизнь. А я сделал. Я выбрал тебя. Такой ранимой. Такой моей. С открытым, доверчивым сердцем.

Я суетливо вытирала слёзы, но они градом падали вниз.

Он взял мои ладони в свои и поцеловал каждую — медленно, бережно, будто запечатывая что-то важное.

Мы сидели так, пока не выплакала все слёзы.

А вместе с опустошением слёзного запаса я отпустила и маму.

Коробку Адриан уговорил оставить у ближайшего дома на растопку. Я сначала возражала, но потом сдалась. Приятно было покидать эти места без балласта.

Вместе мы зашли в универ.

Я чувствовала спиной каждый взгляд. Шёпот. Кто-то замер с открытым ртом. Кто-то дёргал соседа за рукав. Адриан держал меня за руку — крепко, не отпуская. Мы забрали документы молча, без лишних слов. И так же величественно вышли.

Машина ждала у крыльца.

Я села, откинулась на сиденье и закрыла глаза.

— Всё, — сказала я. — Я закончила.

Адриан кивнул водителю.

Я не смотрела в окно. Не спрашивала, куда мы едем. Просто чувствовала его руку на своей, тепло, усталость и облегчение.

Глаза слипались. А я не сопротивлялась.

— Отдыхай, — услышала я его голос будто сквозь толщу воды.

И провалилась.

Очнулась уже в доме — когда он заносил меня через порог. Я не открывала глаз, только прижалась крепче, чувствуя, как пахнет старым деревом, сухими травами и чем-то ещё — спокойным, домашним.

Адриан уложил меня на кровать, бережно, не раздевая. Потом лёг рядом, почти не дыша, чтобы не потревожить.

Я хотела спросить, где мы. Но сил не было.

Сквозь сон я почувствовала его поцелуй в макушку.

И это было самое важное за сегодняшний день — его близость и поддержка.

Глава 35. Дорогие женщины

Лия

На следующее утро я проснулась в одиночестве. По внутренней связи не бежал ток, скорее ощущался озноб, за последние дни мне удалось проследить эту закономерность. Это означало, что Адриана нет рядом.

С его стороны постель уже остыла. Я потянулась, зевнула и села. За окном светлело, а мороз рисовал на стёклах затейливые узоры.

На тумбочке лежала записка. Я потянулась, взяла.

«Я во дворе. Не спеши.»

Я фыркнула. Не спешить — это не про меня. Натянула его халат — огромный, до пят, пахнущий им — сунула ноги в его же тапки и поплелась на кухню.

Пусто. Только остывающий чайник на плите.

Я вышла на крыльцо.

Мороз ущипнул за нос. Снег искрился, воздух был таким чистым, что голова кружилась.

А потом я развернулась и принялась разглядывать дом.

В утреннем свете, он оказался совсем не таким, каким я запомнила его спросонья. Одноэтажный, но раскидистый, с высокими потолками, с окнами, которые выходили на лес со всех сторон. Вокруг — расчищенные дорожки, выложенные камнем. Каждый кусочек лежал так аккуратно, образуя строгий, выверенный орнамент.

Я обошла дом кругом. С одной стороны к стене подступали старые сосны, обещая тень и прохладу летом. С другой — открывался вид на пустырь, за которым угадывались крыши городка. Тихо. Спокойно. Правильно.

Адриан стоял у края расчищенной тропы, в тонком свитере, и смотрел куда-то в лес. Пар вырывался изо рта, но он явно не испытывал дискомфорта. Я уже привыкла, что волчья кровь слишком горячая, и холод ему нипочём.

Я подошла, встала рядом. А потом потянула прогуляться по тропкам.

Какое-то время мы молчали. Только снег поскрипывал под ногами, и где-то дятел заявлял о себе.

— Почему ты выбрал это место? — спросила я.

Он повернулся ко