Одержимость Старшего - Яра Бах

быстро, почти на пределе, но не сбавляя темпа. Ветки хлестали по морде, снег летел из-под лап. И чем ближе я подбирался к дому, тем сильнее чувствовал её — запах вишни и сливы, такой родной, такой правильный.

А потом она выбежала навстречу.

Волчица. Чёрная, изящная, с глазами, которые светились золотом в сумерках. Хвост вилял, уши прижаты, и вся она — само ожидание, сама радость.

Я замер. Не успел среагировать.

Она с разбегу врезалась мне в бок, опрокинула в снег, и мы покатились — два чёрных кома, смех и рык, тепло и холод. Она лизнула меня в нос, потом в мохнатую щёку, потом снова в нос.

Я зарычал — не зло, а скорее от избытка. От того, что после всей этой грязи, после предательства, после ледяной воды и молитв — она здесь. Со мной.

Волчица прижалась ко мне, ткнулась мордой в шею, и я почувствовал, как внутри отпускает.

Грязь смылась там, в храме. А здесь и сейчас я чистый и готов принимать весь её свет.

Я лизнул её в ответ.

И мы побежали домой — вместе. Две тени, два чёрных волка, два сердца, которые наконец-то бились в унисон.

Глава 37. Ритуал

Адриан

Утром Сэм заехал на минуту — ещё раз проговорить детали вечера.

— Браслет в сейфе, — доложил он, протягивая ключ.

— Я помню, ты уже отчитывался, — ответил я, забирая ключ.

— В храме все готовятся с самого утра, свечи им завез, у них не хватало, — доложил он, протягивая ключ.

— Отлично. Благодарю, Сэм.

Он хлопнул меня по плечу, усмехнулся и уехал. Я остался один, сжимая в ладони холодный металл.

Браслет лежал в бархатном футляре — тонкий, почти невесомый, с крошечным вкраплением илллюма в центре. Камень мерцал серебром, будто дышал. Я смотрел на него и вспоминал: тогда, в столице, я хотел надеть его на её руку в заповеднике, на священной горе. Не успел. Украли. А потом была такая круговерть, что я и думать забыл о браслете. Сэм выручил, как всегда.

Шесть лет я ждал. Ещё четыре месяца — после её побега. И вот теперь — финальный штрих.

Я написал Лие: «Оденься тепло. Сегодня вечером я забираю тебя на свидание. Ни о чём не спрашивай».

Ответ пришёл через минуту: «Ты пугаешь меня. Мне точно понравится?»

Я усмехнулся. «Это будет лучшее свидание в твоей жизни. Обещаю».

Она вышла на крыльцо в простой белой куртке, с распущенными волосами под вязанной повязкой и любопытством в глазах. Я подал руку, помог сесть в машину. А сам сел за руль.

— Ты сегодня странный, — сказала она, когда мы выехали за город. — Напряжённый. Точно все хорошо?

— Даже слишком, — ответил я, не глядя на неё. — И настроение отличное. Но я слегка волнуюсь.

Она замолчала, только положила ладонь на мою руку и сжала. Крепко. Я почувствовал, как её тепло разливается по венам, и моментально стало легче.

Мы поднимались в гору. Дорога петляла, снег вдоль обочин искрился в свете фар, а впереди, на вершине, уже мерцали огни храма.

— Мы едем в храм? — удивилась Лия. — Зачем?

— Увидишь.

Я остановил машину на смотровой площадке. Внизу расстилался город — огни, снег, тишина. Луна висела огромным диском, освещая всё вокруг призрачным светом.

— Выходи, моя дорогая, — сказал я.

Мы стояли на краю обрыва, и я смотрел на неё — на её глаза, в которых отражались звёзды, на её губы, которые она прикусила от волнения. Я взял её за руки.

— Лия, — сказал я, и голос мой сорвался. Я сделал вдох, собрался. — Лия, я люблю тебя. Я любил тебя шесть лет, когда ты даже не догадывалась, я был для тебя посторонним. Я ждал, пока ты повзрослеешь, пока поймёшь, пока сама захочешь быть со мной. Я не давил, не требовал, не принуждал. Я просто ждал.

У неё заблестели глаза.

— Сегодня я хочу попросить тебя о большем, чем просто быть моей парой. Я хочу, чтобы ты прошла со мной ритуал единения. С браслетом Вечности.

Она замерла.

— Это высшая форма брака у оборотней, — продолжал я. — Клятвы закрепляются на ментальном и физическом уровнях. После ритуала твой запах буду чувствовать только я. А мой — только ты. Мы не сможем соединиться ни с кем другим. Даже… даже после смерти партнёра.

Она смотрела на меня, не дыша.

— Я знаю, что это серьёзный шаг, — сказал я. — Знаю, что ты можешь испугаться. Но я не хочу больше ждать ни дня. Лия, ты выйдешь за меня? Пройдёшь со мной этот ритуал?

Она молчала секунду, две, три. А потом бросилась мне на шею, обхватила руками, прижалась всем телом.

— Да, — прошептала она. — Да, да, да. Я согласна.

Я обнял её, чувствуя, как дрожит моё сердце. И повёл в храм.

Служитель ждал у входа. Внутри горели сотни свечей — они стояли на полу, на алтаре, на каменных выступах. Лепестки роз покрывали дорожку к центру, где была приготовлена купель с водой, в которой плавали те же лепестки. Воздух пах ладаном, цветами и чем-то древним, почти забытым.

— Это всё ты? — спросила Лия, оглядываясь. — Ты всё это организовал?

— Я хотел, чтобы ты запомнила этот вечер навсегда, — ответил я.

Служитель провёл нас за ширму. Для Лии было приготовлено белое одеяние — простое, струящееся, из тонкой ткани. Для меня — такое же, но тёмное. Мы переоделись молча, каждый со своей стороны.

Когда она вышла, у меня перехватило дыхание. Платье струилось по её фигуре, волосы рассыпались по плечам, глаза блестели. Она была прекрасна. Она была такой моей.

— Иди сюда, — позвал я.

Мы подошли к купели. Служитель подал мне чашу с водой. Я опустил руки в тёплую воду, потом взял её руки и начал омывать — медленно, бережно, каждую ладонь, каждый палец. Потом опустился на колени и омыл её ступни. Она ахнула, но не остановила.

— Теперь ты, — сказал я, вставая.

Она повторила — робко, неумело, но так трогательно, что у меня защипало в глазах. Её пальцы скользили по моим рукам, по ногам, и каждое прикосновение отдавалось в сердце.

Потом мы встали в центр круга из свечей. Служитель начал читать древние слова — те самые, что я