Год 1994-й. Крах Гегемона - Александр Борисович Михайловский

Безусловно, ваши способности исключительны. Но, видите ли, есть некоторая закономерность: огромный талант в человеке в большинстве случаев оказывается признаком магического дара, который в верхних мирах остается в зачаточном состоянии в силу отсутствия в них источников магической энергии. Там этот дар подобен джинну, запертому в бутылке. Поэтому многие гении несчастны. Или же погибают в расцвете лет. Подсознательно они чувствуют, что не могут проявить себя в полной мере. Джинн рвется наружу, а человек не понимает, что с ним не так. Хорошо, если темперамент, сила разума или сила воли позволяет это как-то нивелировать, но факт остается фактом: талантливые гораздо уязвимее обычных людей. И когда их дар вдруг освобождается, то это подобно взрыву психической энергии. Неконтролируемой энергии. Тут может возникнуть сумбур и хаос, что чревато нежелательными последствиями как для самого мага, так и для окружающего мира. Вот поэтому и нужна инициация. Она упорядочивает энергетические потоки и направляет их туда, куда нужно хозяину дара. В противном случае получается, что хвост виляет собакой. Вот приблизительная концепция.

Жириновский слушал очень внимательно, наморщив лоб; было очевидно, что мои слова заставили его глубоко задуматься. Все сказанное он примерял на себя.

— Да будет вам известно, — продолжил я, не дождавшись комментариев, — что далеко не каждый обладает врожденным магическим даром. В среднем в человеческой популяции таких не более пятнадцати процентов. У меня, например, подобных дополнительных способностей изначально не было.

— То есть? — Вольфыч недоверчиво прищурился.

— Вы же в курсе, с чего я начал свой путь к своему нынешнему положению. Я был самый обычный человек. Поначалу все мои дополнительные способности были заключены в энергооболочке и мече, которые я получил «в наследство» от убиенного мной в поединке бога войны Ареса. И только потом, когда я поступил на службу к Творцу Всего Сущего, эти свойства стали укореняться в структуре моей личности. А он выбрал меня, потому что я был чист сердцем, не алчен и не злобен, и все что имел, отдавал тем, кто доверился моему руководству и покровительству. Любая магия — ничто в сравнении с чистым сердцем. Чистое сердце и сострадательная душа тоже способны творить чудеса. У нас тут много обычных людей, но это не значит, что они в чем-то неполноценны. Вот как-то так…

И тут же в подтверждение моих слов прогремел отдаленный гром.

— Понятно, — кивнул Вольфыч и, чуть помолчав, вздохнул и спросил: — Так, значит, я маг Истины?

На последнем слове он сделал особое ударение.

— Именно так, — подтвердил я.

И тут вдруг Вольфыч широко улыбнулся, и взгляд у него стал такой хулиганистый, как у мальчишки, задумавшего отличную проказу.

— Конечно! — воскликнул он. — Все умные люди слушали меня! Верили мне! А я всегда говорил истину! И потому был опасен для них, для этих… — Он поморщился и махнул рукой, не решаясь, очевидно, при императоре Галактики употребить крепкое выражение, да и неожиданный статус как-то не позволял. — Вы во всем правы, господин Серегин! Все эти ваши слова о джинне, что рвется наружу… О том, что гении несчастны… Во всем этом и есть главное зерно Истины! — Он рассмеялся — как-то неуклюже, словно не умел это делать. — А ведь я…

Тут он осекся. Передумал говорить то, в чем никому не признавался. Смотрел на меня с полминуты (все уже успели разойтись), а потом снова стал прежним Жириновским — сосредоточенным и важным.

— Ну что же… Благодарю вас, господин Серегин, за эту очень важную для меня беседу. Я готов к инициации. Надеюсь, она не помешает мне давать достойные ответы негодяям из Думы.

И он самодовольно ухмыльнулся и потер руки.

Тысяча сто восемьдесят восьмой день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, башня Силы

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

В Аквилонию мы пойдем только вечером по времени Тридесятого царства, ибо между двумя этими мирами имеется сдвиг в половину суток, так что бессмысленно появляться в Асгарде поздно вечером или в глухую полночь. Вместо этого Вольфычу сначала пришлось пройти через процедуру подборки камня из уже рассортированных запасов Долины Копей, и затем мы отправились на экскурсию по ближайшим доступным мирам. Ну а пока мы так гуляем старый еврей-ювелир, спасенный солдатами Багратиона во время наших операций в Западной Белоруссии сорок первого года, изготовит под этот камень серебряный перстень заданной формы, и помогать ему будут две рабочих остроухих соответствующей квалификации.

23 августа 564 года. полдень. Китеж-град и окрестности

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Посмотрите направо — там столица Великой Артании Китеж-град, посмотрите налево (на другом берегу) — там тренировочные лагеря резервных бригад моей Армии, посмотрите прямо — там великая славянская река Днепр и ее богиня Дана, резвящаяся в пене кипящих на порогах вод. Есть у меня идея: как только магини земли из бывших мамочек Метрополии наберутся сил и опыта, возвести тут аналог ДнепроГЭСа, с судопропускными шлюзами и всем положенным, что резко упростит движение товаров и людей вверх и вниз по течению, увеличив связность великой славянской державы. Ну а пока вокруг порогов существует мощеный деревом переволок для ладей, на котором в конце августа так же тесно, как на МКАДе в час пик. С севера на торжище Китеж-града везут плоды полей и огородов, в обратном направлении движутся товары выделки ромейских и тевтонских ремесленников. Прямо бери эти картины и как есть вставляй в учебник истории Древней Руси.

Хорошо живут артаны, сыто и безопасно. И всю эту благость берегут не только разбросанные по местности полевые лагеря моей армии, но и местное территориальное войско, которое в мирное время собирается после окончания полевых работ, и затем ходит в полюдье собирать дань для князя, а также примучивает новые племена и народы, пока еще живущие по древней старине. Дело это нужное и важное, ведь без расширения до естественных границ новому государству не устоять. К тому же ломать через колено приходится в основном закосневшую и зажиревшую племенную старшину, положение которой уже становится наследственным, а для рядовых родовичей от присоединения к Великой Артании выходит даже послабление и улучшение жизни. Вся артанская старшая дружина (а не только Добрыня и Ратибор) является моими Верными и крепко-накрепко усвоила принцип единства власти со своим народом, а потому судит по правде и по совести, а не в пользу «своих» или как похощет левая нога.

Увидев такую благость, Жирик даже зажмурился, как кот при виде миски сметаны.

— Насколько я помню по истории,