Год 1994-й. Крах Гегемона - Александр Борисович Михайловский

— Оденьтесь, Папа, а то простудитесь.

Николай Александрович поправил полушубок и с долей иронии спросил:

— А как же ваши любимые большевики — чем они вам оказались нехороши?

— Нет там настоящих большевиков, все закончились, — ответил я. — Дворянство после разрешения бездельничать разложилось где-то за полтора века, последователи Ленина с этой задачей управились кратно быстрее. В причины этого явления я сейчас вдаваться не буду, просто прежде, чем приступить непосредственно к работе, господин Жириновский хотел задать вам несколько вопросов.

— В таком случае, — сказал экс-император, — прошу проходить в дом. С дровами на сегодня закончено, хватит и на дом, и на баню.

Разговаривали Владимир Вольфович и Николай Александрович наедине, так как это дело личное, и вышел лидер либерал-демократов из кабинета экс-императора задумчивым, а вот хозяин дома, напротив, выглядел так, будто скинул с плеч какую-то ношу, переложив на своего собеседника. Мы сердечно попрощались, и прямо из Дома Романовых шагнули на «Неумолимый», откуда я переправил господина Жириновского прямо к месту его проживания.

Часть 115

7 февраля 1992 года, 10:15 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Едва я отпустил господина Жириновского домой, как адмирал Ларионов, маршал Покрышкин, генерал Бережной, главный тактик Тулан Мала и товарищ Антонова сделали мне совместный доклад о том, что в мире девяносто четвертого года, где сейчас вечер двадцать третьего октября, зафиксированы признаки завершающего этапа подготовки локальной наступательной операции бошняков на восточной границе так называемого Бихачского анклава.

Столь внезапное обострение обстановки оказалось для меня полной неожиданностью, ведь, по сведениям моего «второго я», активизация боевых действий должна была начаться через месяц с удара авиации НАТО по объектам боснийских и краинских (хорватских) сербов. Так что я закономерно задал мысленный вопрос энергооболочке, каким местом она читала эти самые скрижали судьбы, которые на данный момент должны быть действительны в полном объеме. Ни Дмитрий Холодов, ни господин Гусев, ни господин Жириновский, ни я сам просто не успели еще совершить ничего такого, что увело бы траекторию того мира в сторону от Основного Потока.

«Ага, — ничуть не смутившись, ответила энергооболочка, — вот тут мелким шрифтом написано, что наступление пятого корпуса армии Республики Босния и Герцеговина состоялось с двадцать четвертого по тридцать первое октября и имело тактическую цель расширение занимаемой территории и улучшения позиций. А еще, когда начальник Главного Штаба Войска Республики Сербской генерал-лейтенант Манойло Милованович потребовал от миротворческой миссии ООН на территории стран бывшей Югославии вмешаться в ситуацию и вернуть бошняков на позиции по состоянию на двадцать третье октября, ему в случае ответных действий пригрозили ударами авиации НАТО по сербским объектам. Сербы предупреждению не вняли, и первого ноября начали успешную контрнаступательную операцию, которая и привела к тому, что ООН, а на самом деле НАТО, нанесла по ним обещанные авиационные удары под предлогом защиты „зоны безопасности Бихач“. Все, энергооболочка доклад закончила».

«Мелкий шрифт надо читать в первую очередь, там бывает самое важное», — подумал я, после чего пересказал полученные сведения своим ближайшим соратникам.

Те переглянулись, генерал Бережной коротко, но зло выругался, и спросил:

— Мы действуем по прежнему плану или идем на обострение?

— На обострение, Вячеслав Николаевич, — ответил я. — Хорошая эскалация в данном случае — это как раз то, что доктор прописал. И еще, поскольку ООН и НАТО в условиях недееспособности Российской Федерации слились до неразличимости, на резолюции Совета Безопасности и выданные им мандаты следует плевать прямо с орбиты «Неумолимого». А если кто-то станет протестовать против «неоправданного применения насилия», то на вопли с мест Нине Викторовне дОлжно отвечать на чистейшей неоримской латыни, что Четвертая Галактическая Империя не является членом ООН, ОБСЕ, ПАСЕ и прочих межплеменных варварских организаций, а потому не связана в своих действиях никакими ограничениями. В мире пятьдесят третьего года топтал я эту ООН ногами, и, если понадобится, буду топтать снова и снова. Хотели получить неограниченное Право Силы — вот оно, горячее, господа натовцы, ешьте, только не обляпайтесь.

— Вот это по-нашему, по-фэншуйски, — хмыкнул адмирал Ларионов. — Вот только, помимо военного, в данном вопросе существует политический аспект. Сербские государственные образования, за исключением самой Сербии, не признаны ни одним государством на планете, да и Белград тоже не является членом ООН, так как тому воспротивились доминирующие в этом мире западные государства. Положение осложняется тем, что на должности министра иностранных дел России служит господин с менталитетом лакея, по кличке Чего Изволите.

— И это тоже важно, — согласился я. — Четвертая Галактическая Империя должна признать Республику Сербскую и Сербскую Краину и установить с ними дипломатические отношения, с тем расчетом, что сначала два эти сербских квазигосударства объединятся между собой на федеративных началах, а потом они все вместе присоединятся к федерации Сербии и Черногории. Но это работа для товарища Антоновой на втором этапе, а сейчас необходимо чисто военное планирование. Первая цель военного этапа предстоящей операции — ликвидация Бихачского анклава, чтобы не осталось там ни одного исламистского боевика и ни одного так называемого миротворца. Чья там, кстати, зона ответственности?

Мои соратники промолчали, так как настолько глубоко в обстановку еще не вникали, зато всезнающая энергооболочка буркнула: «Французская».

Я повторил это слово и добавил, что американцев, британцев или еще каких-нибудь голландцев я бы пустил на мясо по первой категории недрогнувшей рукой, вместе с исламистами, но вот с французами мне так поступать кажется невместным.

— А вы, Сергей Сергеевич, — сказал Бережной, — отправьте интернированных мусью в Метрополию. Там ваши французские генералы из армии Велизария отберут тех, кто годится на пополнение их легионов, а всех остальных можно будет отправить в костюмах Адама прямо на Елисейские поля, пред светлые очи их президента.

— Идея хорошая, Вячеслав Николаевич, — ответил я, — но мы сделаем проще. Брать Бихач, где как раз и расположен французский контингент, будут боеготовые когорты из армии Велизария, легионеров которых никто даже в самом страшном сне не примет за русских, а ваших головорезок мы будем использовать там, где после боя вовсе не должно оставаться живых свидетелей. И там же на месте можно будет провести отбор, кого куда направлять. Если морочить врагу голову, то по-настоящему.

— Да, — согласился Бережной, — так действительно будет и быстрее, и без раскрытия дополнительных сущностей.

— Бихачский анклав, — сказала госпожа Тулан Мала, — это вещь в себе, гнойный абсцесс в теле территорий контролируемых сербами, а потому его ликвидация вызовет самую истеричную реакцию у командования протофранконцев, неприкрыто выступающих на