ЭнергоМорф II. Защитник. Том I - Максим Балашов

Самым странным оказалось наличие зачатка зуба в месте, где он его удалил несколько лет назад. Из-за несвоевременного лечения — денег не было, а когда появились, было уже поздно, — резец восстановить не удалось, пришлось удалять корень, и с тех пор Сергей щеголял с аккуратной дырочкой, которую прикрывал, когда улыбался. А сейчас… сейчас там что-то зарождалось. Маленькое, твёрдое, белое. Новый зуб. Которого не могло быть, потому что взрослые люди не отращивают новые зубы, если только они не какие-нибудь редкие мутанты или герои фантастических романов.

— Ах ты ж ёлки-палки, — прошептал Крас, ощупывая нёбо языком. — Да тут целый ремонт пошёл. Энерджайзер хренов.

«Очень интересно, глядишь, красавчиком стану! — промелькнуло в голове Сергея, и он невольно ухмыльнулся собственному отражению в мутном оконном стекле раздевалки. — От тёлочек отбоя не будет! — Тут же одёрнул себя: о чём он думает, только что вселенские тайны ему открыли, а он про баб. — Ладно, нужно собраться. Вед не сказал, что нужно делать дальше. Походу, придётся всё решать самому. Будто меня к этому всю жизнь готовили! Вонючий урод! Когда-нибудь я ему всё припомню».

Он перевязал шнурки на новых туфлях (кожа была мягкой, как масло, но жала слегка), расправил плечи и принялся анализировать, раз за разом прокручивая в голове события последних часов.

«Итак, что мы имеем? — спросил он сам себя. — За мной явно ведётся охота, это ясно как белый день. Кто-то очень влиятельный и очень информированный. По-хорошему, нужно схорониться и не отсвечивать. Залечь на дно и составить план дальнейших действий, пока меня не нашли те, кто умнее и сильнее Юрия Борисовича. И что за странные цифры он заставил меня запомнить? Что же это может быть? Тридцать два, сорок семь, восемьдесят два, шестьдесят пять, тридцать два, девяносто семь. Для номера телефона слишком много знаков; пароль от чего-то или код секретной фразы? Может, сложное уравнение? Или даты?»

Он потёр переносицу, отгоняя начинающуюся мигрень.

«Ладно, — решил он, — будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное — вытаскивать родителей и увозить их как можно дальше. Васька, похоже, знает, как нам действовать. Старикан про это прямым текстом сказал. Надеюсь, он прав».

Немного обсохнув и одевшись — рубашка приятно холодила спину, пиджак сел как влитой, — Сергей вышел на улицу. Солнце уже клонилось к закату, и длинные тени от деревьев падали на дорожку, ведущую к выходу.

Василий стоял у деревянного ограждения, наблюдая, как юные девицы наливают воду из родника в принесённые бутылки. Согнувшись в той же позе, в которой это делала давешняя пожилая тётка, — фигуристой, надо сказать, позе. На лице его читалось возбуждение, наслаждение и, одновременно, разочарование от недоступности чужого тела. Взгляд блуждал, пальцы нервно барабанили по поручню.

— Ну-у-у, — протянул Крас, хлопнув охранника по плечу, — эти хоть молодые и красивые! А то я уже подумал, что ты любишь зрелых женщин. — Он усмехнулся. — Давненько сладенького, наверное, не получал? — В голосе сквозила насмешка, но не злая, а скорее приятельская, как между старыми товарищами. — Не обижайся, я так шучу. У меня вообще странный юмор, и я часто получал за него по лицу. Ещё в школе. Прям в нос. Больно было.

— Да ладно, Крас-Босс, — Василий наконец отвёл взгляд от девиц и посмотрел на Сергея, — я не обижаюсь. Привыкший. — Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил, глядя куда-то в сторону, на заходящее солнце: — И ты прав: с сексом проблем не было никогда. Толпы девиц ходили в окружении Юрия Борисовича. Шлюхи, проститутки, эскортницы — называй как хочешь. Но все они были… пустые. Пластмассовые. Плотские утехи с такими можно приравнять к сексу с резиновой куклой: поддельные эмоции, симуляция оргазмов, фальшивые стоны. Вставляет искусственный кайф только на первых порах. На первый-второй раз. А потом становится тошно. Даже не тошно — мерзко.

Он замолчал, сжал кулаки, потом разжал.

— Возможно, Карцев и превратился в того бездушного монстра — в садиста, в убийцу, — именно из-за отсутствия истинной любви. Просто никто его никогда не любил по-настоящему. Деньги любили, власть любили, страх любили. А его — нет. — Василий сплюнул на землю. — Единственный человек, который его заботил, это его дочь в Нижнем. О ней, кстати, знает очень мало людей. Да что там говорить, даже его сын — тот самый обдолбанный урод, который тебя к нам загнал, — о ней не в курсе. Я — случайно узнал. Он проговорился как-то в пьяном угаре. Деточка осталась от любимой женщины, погибшей в автокатастрофе.

Василий повернулся к Сергею и посмотрел ему прямо в глаза. В этом взгляде читалось что-то похожее на благодарность — странную, неуместную, от которой у самого Краса засосало под ложечкой.

— Меня же он уже считал своим постоянным приложением или частью гардероба, поэтому доверял самые сокровенные тайны. — Василий усмехнулся, но безрадостно. — Так что да, нормального наслаждения от женщины я не испытывал много лет. Сначала армия, где бабы — табу, потом этот изверг. Как тут можно семью заводить? Как можно любить, доверять, открываться? Нас учили, что у совершенного солдата не должно быть слабостей или привязанностей. Солдат — это оружие. А оружие не может любить.

Тут Василий спохватился, что слишком разоткровенничался. Лицо его снова стало каменным, голос — сухим и деловым.

— Что делаем дальше? — спросил он, уже не глядя на девиц и не глядя на солнце. Только на Краса.

Крас оценил, что Вася с ним разоткровенничался. Душа, что ли, открылась? Или энергия паразитическая, подаренная при сращивании руки, так влияет — развязывает языки, обнажает глубины, которые здоровый человек ни за что не покажет?

Он понимал, что сейчас в охраннике говорит та самая частичка его многозадачной души, которую Вед назвал «семенем подчинения» или паразитической энергией. Но, чёрт возьми, даже осознавая это, Сергей чувствовал странную теплоту к грубому бритоголовому бандиту с печальными глазами.

— Не поверишь, но я то же самое хотел спросить у тебя. — Крас развёл руками, чувствуя себя нашкодившим школьником, которого вызывают к доске, а он не выучил урок. — Дело в том, что в стратегии и тактике я новичок. Погонь за мной никогда не было — максимум, дорожные камеры и гаишники на трассе. И что