Бывает и хуже? Том 7 - Игорь Алмазов

М-да, этот полудурок умудрился опоздать на поезд.

Я поспешил к проводнице.

— Там пассажир один не успел сесть, — заявил я. — А поезд можно как-то остановить?

— Нельзя, — покачала она головой. — Поезд уже отошёл от платформы. Состав не остановят из-за того, что один пассажир замечтался на перроне. Догонит на такси, если ему так нужно в Питер. По инструкции так.

Я вернулся к Илье и пересказал ему ответ проводницы.

— Так и думал, — хмыкнул он. — Он сейчас чуть с перрона не упал и начал грозить кулаком вслед поезду. Но догонит на следующей же станции, я уверен.

— Догонит, — согласился я. — Но не сразу.

— Он ещё и вещи все оставил, — добавил Илья. — Вон, даже ботинки здесь. В тапочках выскочил.

— Ну не зима на улице, переживёт, — пожал я плечами. — Мы сделали что могли.

Я погрузился в чтение медицинских статей, которые скачал себе на телефон заранее. Илья тоже задумчиво листал телефон.

— Саш, — спустя минут пятнадцать неуверенно произнёс Бумагин. — Мы можем поговорить?

— Можем, — кивнул я. — Что ты хочешь сказать?

Он выдохнул, собрался с мыслями.

— Всё-таки зачем ты на перроне помог с матерью? — спросил он. — Мы же давние враги.

Железная логика.

— Это ты с самого начала решил, что мы враги, — вздохнул я. — С того момента, как заселился в квартиру сверху и начал слушать Ранеток. Я к тебе относился ровно. И в этой ситуации я хочу тебе помочь.

Илья помолчал, посмотрел в окно.

— Я тогда так на тебя взбесился, — протянул он. — Только переехал, сбежал от матери. Первый вечер в свободной квартире, где могу делать что угодно. А оказалось, и тут есть какие-то правила. И ограничения, только уже от посторонних людей.

Теперь поведение Бумагина становится чуть более понятным.

— А потом ты начал бесить меня ещё больше, — продолжил Илья. — Весь такой правильный, успешный. Рассудительный. Так успокоил нас с Савиновым, разнял. Я хотел тебе досадить, выбить из равновесия.

— И расклеил объявления про продавца рыбы, — усмехнулся я. — Как же, помню.

— Да, — Илья снова вздохнул. — Глупо это.

Он стянул резинку, и его длинные волосы рассыпались по плечам.

— Я вообще врачом не хотел быть, — вдруг признался он. — Хотел выучиться на повара. Но мать настояла, она, мол, всю жизнь в поликлинике, и это отличная профессия. И я пошёл. Мне не нравилось учиться, и мать бесконечно проплачивала мне хвосты, чтобы я всё-таки закончил и универ, и ординатуру.

И про это Савинов тоже мне рассказывал. Только он не знал всего контекста. А эта история про человека, которого заставили заниматься не тем, чем он хотел. Интересно.

— И я сбежал от неё в Аткарск, — хмыкнул Бумагин. — Чтобы попробовать жить самому. И тут ты… устроил её в аткарскую регистратуру. И она снова оказалась рядом. Снова эти её «жеребёночек», «цветочек», «мусик-пусик». Я думал, ну всё, Агапов специально это сделал. Решил меня добить. И тогда я объявил тебе войну.

Я даже помню, как он мне лично про эту войну сказал в коридоре поликлиники. Хотя я пытался его образумить и сказать, что ему просто нужно поговорить с матерью.

Ведь я устраивал его мать для того, чтобы помочь больнице по большей части. Тогда не ожидал, что у них настолько всё сложно в отношениях. И что он не сможет самостоятельно решить этот вопрос.

Хотя сейчас бы я своего решения не изменил. Бумагина-старшая отлично справляется с работой, и проблем с регистратурой теперь нет. Илья может либо решить конфликт словами, либо попросить для матери отдельную служебную квартиру. И если уж никак не получится с первым вариантом, я ему подскажу про второй.

— Ты хороший врач, не наговаривай на себя лишнего, — спокойно сказал я. — Сейчас ты помог пациенту, это достойно уважения.

Илья махнул рукой, но видно было, ему приятно это слышать.

— Слушай, ты… — он запнулся. — Как ты думаешь… Смог бы я…

— Всё всегда в руках человека, — пожал я плечами. — Если захочешь, то сможешь всё. Тут вопрос мотивации и приоритетов.

Бумагин кивнул, снова задумчиво посмотрел в окно.

— Я вообще не понимаю, зачем всё это говорю. Просто хочется. Но иногда это сложнее, чем кажется, — тихо проговорил он. — Иногда… это уже не зависит от человека. Спасибо, Сань.

Он снова уткнулся в телефон.

Интересный разговор. Лёд тронулся, хоть и не растаял. Илья уже сомневается в своём плане против меня. Но не знает, что теперь делать с Якубовым.

А я пока что продолжу наблюдать.

Якубов вернулся в поезд на следующей станции. Долго скандалил с проводницей, которая чётко объяснила ему, что таковы правила поезда и не ей их менять.

Затем пришёл в наш отсек.

— Это всё ты сделал? — прошипел он мне.

— Что именно? — поднял я на него взгляд. — Заставил тебя выйти на станции или не пустил обратно в поезд?

— Мог бы и сказать, что мы скоро отправимся, — процедил он.

Ёлки-иголки.

— Так проводница говорила, — пожал я плечами. — Я-то тут при чём? Может, постель ещё тебе постелить?

— Сам справлюсь, — Якубов потопал к своему месту.

Я поймал взгляд Бумагина, тот едва заметно улыбнулся. Грандиозное появление, ничего не скажешь.

Ночью я спал плохо. Нас покачивало, мимо постоянно ходили люди, да ещё и чей-то храп на весь вагон раздавался. Атмосфера не для здорового сна.

Проснулся, умылся и пошёл к проводнице за кофе.

— Вот, бесплатно вам сделаю, — улыбнулась она. — Подарок от меня, доктор. За всю вашу помощь.

Мелочь, а приятно. Я поблагодарил Зинаиду Петровну и вернулся на своё место. Как раз проснулся Илья, поспешно стягивая волосы в хвост.

— Доброе утро, — сонно кивнул он мне. — Не знаешь, связь появилась?

В дороге связи почти не было, только изредка на станциях. Я глянул на свой телефон.

— Ещё нет, — отозвался я. — Но нам ещё час точно ехать.

— Ладно, — Бумагин встал и пошёл в сторону туалета.

И тут как раз ожили наши телефоны. Точнее, телефон Бумагина — пришло уведомление о новом сообщении.

Я посмотрел чисто автоматически, не имел привычки читать чужие сообщения.

Однако против своей воли прочитал: «Агапов Александр? Сделаю, но потом объяснишь зачем».

Так-так, и о чём это речь, интересно?

Глава 16

В сообщении речь шла про меня. Очередной план Бумагина и Якубова, или часть их предыдущего плана. Что ж, ладно.

Пока что я решил никак не выдавать то, что видел это сообщение. Сейчас в поезде при Якубове Илья вряд ли в чём-то признается. Начнёт оправдываться, что это