Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов

— Хорошо, — кивнул я. — Еще что-нибудь?

— Ничего особенного, — сказал он. — Была мелкая история в Джерси, Макгрегор с Д’Амико немного поспорили, но я разобрался. Не о чем поговорить.

— А вот у нас все не так радужно, — проговорил Лански.

Я посмотрел на него. Если уж Мей говорил о проблемах, то это значит что-то серьезное. И вопрос в том, касается ли это того, что он говорил мне наедине, или…

— Продала? — догадался я.

— Продала, — сказал он.

Значит, это все-таки случилось. Маранцано стал на три фабрики богаче, и ему будет гораздо проще развернуть свое влияние в профсоюзе. У нас остается только вариант работать с тем, кто сейчас там главный. А это будет не так уж и просто.

— Детали, — сказал я.

— Позавчера, — ответил Мейер, убирая блокнот. — Они оформили сделку. Она продала фабрики людям Маранцано — той самой фирме в Бриджпорте, которой рулил Сантини. И взяла меньше, чем давали мы.

— Насколько меньше? — спросил я.

— На двадцать процентов, — назвал он цифру.

— Запугали? — уточнил я.

— Да, — сказал он.

— Мей… — проговорил я чуть укорительным тоном. — Я же сказал тебе поставить охрану.

— Я и поставил, — без особых эмоций в голосе ответил он. — Люди Бенни дежурили у ее дома. И сопровождали. Только вот это, кажется, сыграло только на руку Маранцано. Она поняла, что ей стоит бояться, и согласилась на сделку с ними. Потом сказала моему адвокату, что мы не будем прикрывать ее вечно, а если уж речь идет о мафии, то ей все равно попытаются отомстить.

Чушь на самом деле, глупая женщина поняла все неправильно. Никто не стал бы мстить вдове, пусть и с деньгами, Маранцано попытался бы добраться до тех, кто купил эти фабрики.

— В общем, фабрики ушли, и теперь швейный профсоюз будет под ним, — проговорил я.

Вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил, откинулся в кресле. Фабрики — это больно. Очень больно. Во-первых, это была продукция, которую мы должны были продавать на Кубе. Не столько для того, чтобы заработать, а чтобы отмывать через нее деньги. Естественно, нищий остров большой прибыли принести нам не мог.

А еще это был план, который я выстраивал несколько месяцев. Адвокаты, взятки, которые пришлось дать чиновникам, переговоры и все такое. А Маранцано все это взял и перечеркнул. По его разумению он, наверное, просто забрал свое. Но на самом деле он очень крупно перешел мне дорогу.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Что было, то было, Мей. Запишем в памяти и двигаемся дальше.

— Но есть и хорошая новость, — проговорил Костелло, поставив на стол чашку с кофе, который ему сварила секретарша. — Со мной связался Фабиано. Сказал несколько интересных вещей.

Я посмотрел на него с интересом. Хорошая новость — это то, чего мне определенно сейчас не хватало.

— И что за новость? — спросил я.

— Фабиано передал, что люди Маранцано недовольны. Они тоже понимают, что дело идет к войне с тобой, и не считают, что это будет легкая прогулка. Удивительно, но они тебя уважают.

— Как сильного врага, — заметил я.

— Да, как сильного врага, — кивнул Фрэнк. — Во время войны с Джо они понесли большие потери. А Сэл чудит не только перед нами, но и перед ними. В общем-то, там начинают поговаривать, что он сходит с ума.

— Это хорошо, — кивнул я. — Надо отправить к ним людей. Они могут переходить из Семьи в Семью, пусть им намекнут, что я готов принять всех.

Обескровить Маранцано без войны определенно было бы неплохо. Перехватить как можно больше людей. Наверняка среди них попытаются затесаться и шпионы, но если не допускать их к серьезным делам, а пока что подержать на мелочевке… А может быть и он задумается, когда люди начнут переходить на другую сторону.

Переход из Семьи в Семью — это вполне себе легально. Если человек дал клятву, то он признан частью Организации, а значит может делать выбор, как бы то удивительно ни было. А ведь между нами официально и войны нет.

Да, Маранцано попытается наверняка заартачиться, может быть запретит это. И тем самым пойдет против традиций.

— А если спровоцировать открытый бунт? — спросил Бруни. — Может быть, Фабиано сможет собрать кого получится и провернуть то же самое, что Чарли сделал с Джо-боссом?

— Нет, — покачал головой Костелло. — Пока не готовы. Одно дело — ходить и ворчать между собой, просто бухтеть. Другое — поднять руку на собственного босса. К тому же Маранцано снова на ногах и говорит правильные слова про традиции и честь. Старая гвардия его поддерживает, — Фрэнк помолчал немного, а потом проговорил. — Ну и всему этому есть еще одно препятствие.

— Бонанно, — догадался я. Тут особых подсказок и не требовалось.

— Да, Бонанно, — кивнул Костелло. — Пока Маранцано лечился, Джо вел все его дела. И он вел их жестко, навел в Семье порядок, несколько человек даже пропали без вести, хотя все понимают, что с ними случилось, и кто это сделал. Люди в курсе, что даже если Маранцано выжил из ума, то Бонанно в силе, в здравом уме и твердой памяти. Поэтому даже если кто-то из его людей хотел бы выступить открыто, они понимают, что первым придется убрать Бонанно. А это никому не нужно.

Даже жаль. Это тоже был бы неплохой вариант — поддержать заговорщиков, а потом просто договориться с новым руководством. Но если они так боятся Бонанно…

— То есть, пока он младший босс, бунта не будет? — спросил Бруни.

— Все так, — подтвердил Костелло.

— А что если попробовать выйти на него самого? — спросил я. — Он молодой, он амбициозный. Если Маранцано в действительности сходит с ума, Джо рано или поздно это поймет, — подумал немного и добавил: — Может быть, уже понял.

— Нет, — сразу сказал Костелло. — Дохлый номер.

— Ты уверен? — повернулся я к нему.

— Уверен, — кивнул он. — Я собирал информацию о людях Маранцано последние четыре месяца. И через Фабиано, и вообще. Бонанно предан ему, как пес хозяину. Он тоже кастелламмарец, Маранцано его воспитал, вытащил из ничего