Сердце Снежной королевы - Эва Гринерс

— Он всё-таки благородного происхождения, — ответила я после неловкой паузы. Как будто этот факт мог служить гарантией порядочности.

— Поеду за Соней, — поднялся управляющий.

У двери он обернулся.

— Простите, ежели что не так сказал. Неспокойно мне стало отпускать вас с этим… благомордным…

Я невольно засмеялась.

— Бросьте, Елисей Иванович. Не нагнетайте. У нас тут всё как по нотам, а вы взялись страху нагонять.

Елисей по-простому махнул рукой и вышел.

Сонечка вернулась от Елагиной совершенно счастливая. Надо же, как удалось пожилой женщине её развеселить.

— Милая, иди сюда скорее! Тебе хорошо было у Авдотьи Михайловны?

Девочка быстро закивала и выставили пальчик, чтобы я замолчала. Потом сделала вдох-выдох и выдала чуточку невнятно по слогам:

— Ко-тик… Со-ня…

Я не удержалась и обхватила её за голову, прижав к себе. У меня из глаз брызнули слёзы, которые я не хотела показывать.

— Как же я рада, детка. Теперь дело быстро пойдёт.

И в самом деле, за следующие несколько дней Сонечкин словарь изрядно пополнился. Для выражения своих мыслей она выбирала несложные слова. Дикция была ещё не очень отчётливой, особенно когда она торопилась что-то сказать. Но главное, теперь она могла выражать свои мысли. Выглядела девочка при этом так, словно птичку из клетки выпустили. Она ездила теперь к Елагиной каждый день на два-три часа. Там они занимались рукоделием и вышивкой, вели какие-то свои беседы.

А мне с Елисеем Ивановичем предстояло решить архисложную задачу — найти горничную на время путешествия. Учитывая, что довериться полностью я ей всё равно не смогу, мне было практически безразлично, кто это будет. Однако у Елисея Ивановича, терзаемого тем, что он сам не сможет сопровождать меня, была масса каких-то своих требований к моей прислуге.

Одна была слишком молода, у другой был хитрый вид, третья просто не внушала ему доверия. Елисею Ивановичу никто не нравился.

— Вы как невесту себе выбираете, — подтрунивала я над ним.

— Я, наверное, всё же с вами поеду, — хмуро выдал он как-то. — Беспокойно мне и всё тут.

Категорически замотав головой, я отвергла это его решение.

— Вы думаете, мне будет лучше оттого, что вас за нарушение ссыльного режима арестуют? Я ведь бросить вас не смогу, буду вызволять. Меня потом и близко к дворцу не подпустят.

Елисей Иванович скривился.

— Да и сам понимаю.

— Давайте так: следующую, кого нам предложат, ту и берём. Пусть судьба распорядится, если у нас не получается выбрать.

Мы собирались ехать к вдове Елагиной за Соней. Я собиралась остаться там на чай вместе с Елисеем Ивановичем, чтобы проговорить, когда тот будет привозить вдове с Сонечкой деньги и продукты (мне пришло в голову, что так будет удобнее). В общем, обговорить детали.

— Госпожа Мали! — Елагина обняла меня маленькими своими ручками. — Как же я рада вас видеть! Елисей Иванович, будьте добры, проходите. Мы с Сонюшкой уже и к чаю накрыли. Такая она додельница! Уж и шумлю на неё, что не прислуга она у меня, а в гостях. Не слушает, хозяйничает!

Вдова будто жаловалась, а сама хвалилась на самом деле, глядя на Соню с искренней теплотой.

«Как бабушка с внучкой», — мелькнуло у меня.

В эту минуту вошла горничная Елагиной. Та самая, уверенная в себе рослая красивая девица.

— Нужно ли чего, Авдотья Михайловна? Пироги доставили из хлебной лавки. Принесть? — более всего любезно она улыбалась Елисею Ивановичу.

— Я са-ма, — выговорила Сонечка и выскочила из комнаты, прежде чем Елагина успела ответить.

— Иди, Маша. Помоги Сонюшке, если захочет. Вот видите, — обернулась она к нам, — всё хочет сама делать. Такая справная. Я бы от Машки отказалась, да куда её денешь: вроде как родня.

Говоря о служанке, Авдотья Михайловна понизила голос. Видно, побаивалась девахи.

— Вы не знаете, Елисей Иванович, не ищет кто прислугу? — подняла вдова на управляющего простодушный взгляд серо-голубых глаз, похожих на выцветшие морские камешки. — А я даже знаю, кого вместо неё нанять. У знакомых нянька место ищет себе: дети повыросли. По дому она справится, а главное, по возрасту мне подходит.

Мы с Елисеем Ивановичем переглянулись.

— Знаем мы, кто ищет прислугу, — твёрдо ответила я. Управляющий мой хотел было возразить.

— Елисей Иванович, уговор есть уговор. Я с Машей уж как-нибудь управлюсь. Может, она и неплоха вовсе. А Авдотье Михайловне облегчение будет. Прошу вас, поговорите с девушкой: захочет ли она ехать. Ну, сами знаете…

Елисей Иванович несколько секунд смотрел на меня с обреченным видом, а потом уже привычно махнул рукой и пошел искать Машу, чтобы предложить ей новое место работы.

Елагина всплеснула пухленькими ручками.

— Ангел мой! Госпожа Мали! Да как же мне благодарить вас?

— Авдотья Михайловна, ну что за пустяки. Я ведь действительно ищу горничную в дорогу.

— Что вы, милая моя, что вы! А то я совсем глупая старуха и не понимаю, что вы от доброты своей Машку к себе берёте, ради меня! Я вот что, — она решительно поднялась и прошла к маленькому письменному бюро в углу гостиной, — хотела позже вам вручить, но пусть уж будет сегодня.

Я забеспокоилась.

— Авдотья Михайловна, не выдумывайте, ничего не нужно! Большое ли дело: прислугу взять к себе.

Елагина, однако, присела за столик и зашуршала бумагами.

— Нет-нет, голубушка! Уж простите, что я так, по-простому. И за Машку спасибо, что пристроена теперь: всё ж родня. Я и то переживаю. И за Сонюшку, деточку, спасибо — такая мне отрада, такая отрада… Да где же оно. «Домовой-домовой, взял поиграть, верни на место…» Точно, сюда положила, как написала. Ах, вот! Нашла!

Она открыла в ящике коричневый большой конверт и торжественно вручила его мне.

— Что это? — полюбопытствовала я, рассматривая конверт со всех сторон.

— Это, милая моя госпожа Мали, рекомендательное письмо к Марии Фёдоровне, матушке государя нашего императора.

У меня непроизвольно отвисла челюсть. Старенькая вдова Елагина в смешном чепце никак не вязалась у меня с образом человека, который может рекомендовать кого-нибудь особам императорской семьи.

А Авдотья Михайловна уселась на своё место довольная. На лице её читалось удовлетворение чувством выполненного долга. У меня же в голове появилось очень много вопросов. И первый из них: не спятила ли невзначай милая старушка.

Глава 28

Кое-что я успела расспросить у Авдотьи Михайловны. Но мы недолго оставались наедине. Вернулась Соня с пирогами, а за ней и Елисей Иванович. Разговор пришлось прервать. Я убрала конверт в бархатный ридикюль, напоминающий кисет, и практически сразу забыла о нём. Уж