Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова

Честно сказать, если бы она не пообещала Мадлен выйти к доске, осталась бы дома без душевных терзаний. Сколько можно? Все эти шепотки за спиной и усмешки в лицо, поджатые губы Иры и полные превосходства взгляды Димы. Устала. Есть же такое понятие – усталость металла? Вот она у неё и наступила.

Только этим Катя и могла объяснить вчерашние рыдания в картине Мадлен. А когда она вспомнила, как кричала и какими словами обзывала других студентов, побежала скорее в ванную. Словно хотела спрятаться от собственных мыслей. Но от них не спасали никакие двери и щеколды. Поэтому, загрузив себя домашними делами на радость бабушке, она до самого вечера носилась по поручениям, включив музыку в наушниках на максимум.

Устала страшно, но мыслей в голове не осталось ни одной. Ни стыда, ни страха, ни даже сомнений. И к дверям ВШС она подходила, чувствуя себя спокойнее, чем казалась гладь лесного озера, где проводили пленэры. Сейчас даже мысли о неприятностях в художественной школе не вызвали ничего, кроме удивления – неужели это было так недавно? Словно три жизни назад.

Погружённая в свои мысли, Катя двигалась на автомате. Улыбнувшись, поздоровалась со стражем. Ричард бережно провёл её сначала в оружейную, а потом, несколько смущаясь, пожелал удачи. Но она не придала этому значения – просто добрый витарт, и всё.

Занятия начались, как обычно, с неудачи. В просмотренных пачках картин Катя снова нашла меньше всех витартов. Дима уже начал вставать, чтобы забрать демонстрационные портреты, как в кабинет вошёл Кирилл Сергеевич. А за ним и члены малого педагогического совета. Ирина вскочила им навстречу.

– Ну, здравствуйте, самая скандальная группа факультета. Да чего уж скрывать – не только первого курса, но и всего «Спас-Арта»! Как успехи сегодня? – спросил КС, усаживаясь за преподавательский стол.

– У всех по-разному, – смущаясь, ответила Ирина. Подождала, пока малый педагогический совет займёт свои места, и пристроилась на край стула рядом с Евгением Альбертовичем, оказавшись напротив Саргасцевой. – Антонина Петровна успела обнаружить восемь витартов, Максим и Дмитрий – по десять. А Екатерина… три, – промямлила она.

– Чудесно, – азартно потёр руки КС.

– Да-а? – протянула Ирина.

– Разумеется! Это требует срочных, совершенно непримиримых мер! Как вы считаете, Ирина Вячеславовна?

– Д-да, я с вами полностью согласна. – Девушка взяла себя в руки.

– Тогда продолжим занятие. Не поможете ли нам, Дмитрий?

Гройс вскочил на ноги и сгрёб в одну стопку картины со своей парты. Он успел сделать несколько шагов, когда КС его окликнул:

– Стойте, Дмитрий! С этими портретами вы работали индивидуально, не надо их возвращать. Поставьте свою стопку на стол Максима. Его картины отдайте Антонине Петровне, и так по кругу. Чтобы не терять время.

Словно по инерции, Дима выполнил указание. Свою пачку отдал Максиму, его – Саргасцевой. Но чем больше он делал движений, тем медленнее они становились. Стопку Антонины Петровны он взял в руки, а потом неторопливо, будто в замедленной съёмке, понёс в сторону окна, где за крайней партой сидела Катя.

Складывалось ощущение, что Гройс преодолевает сопротивление встречного ветра или бредёт в вязком болоте, утопая по меньшей мере по колено. К моменту, когда он поставил портреты Саргасцевой на парту, Катя сложила свои картины друг на друга. Аккуратно. Но Дима брал их в руки с таким видом, словно она дала ему что-то мерзкое, отвратительное по виду и запаху.

Кирилл Сергеевич молча дождался, пока Гройс займёт своё место, и достал песочные часы, но не просто перевернул их пустой колбой вниз. Он крутанул их на штативе так, что они начали вращаться, как лопасти вентилятора. Слились контурами в единый искрящийся фиолетовыми искрами круг.

– Как только вы пересмотрите все картины в своей пачке, говорите об этом. – Кирилл Сергеевич щёлкнул резной ручкой, и портреты в стопках перемешались. – Начали!

Студенты рванули на себя верхние картины. Кате сразу попался витарт! Она отложила его в сторону, помахав рукой. Следующие два портрета оказались пустышками, а идущие за ними три – живыми. Катя с азартом хватала полотна, находила витартов и раскладывала по стопкам.

Она так увлеклась, что, протянув руку за следующей картиной и нащупав пустоту, не поверила собственным ощущениям. Подняла голову и только тогда, когда удостоверилась, что отсмотрела весь набор, посмотрела на Кирилла Сергеевича, который старался скрыть улыбку.

– Я всё, – произнесла Катя.

КС дотронулся до центра вращающегося с мелодичным звоном светящегося круга. Сзади него тут же загорелись песочные часы, словно спроецированные из глубины аудитории на экран.

– Закончил! – выкрикнул Максим.

И тут же, вторя ему, рявкнул Гройс:

– Сделал!

Сзади загорелись ещё двое песочных часов поменьше. Ещё через пару минут упражнение завершила Саргасцева. Теперь проекции песочных часов разъехались вдоль стены и замерли напротив каждого студента. Пришедшие позже преподаватели казались невозмутимыми. Стас улыбался. Ирина недоумённо хмурилась, словно пыталась понять, что происходит и почему Дима тормозит.

– Кто скольких витартов обнаружил?

– Восемь, – пропела Саргасцева, строя глазки Кириллу Сергеевичу, но тот никак не отреагировал. А над её изображением песочных часов вспыхнула названная цифра.

КС перевёл взгляд на Максима.

– Девять, – с улыбкой ответил тот.

Кирилл Сергеевич кивнул и добавил результат на стену. Повернул голову к Гройсу, но тот ничего не говорил. Явно тянул время.

– Дмитрий? – поторопил КС.

– Три.

Студенты ахнули. Ирина почти легла грудью на преподавательский стол, чтобы посмотреть на Гройса. Он сидел прямо, и только Кате было видно, что из-за с силой сцепленных под столом пальцев на спине прорезался мышечный рельеф.

КС щёлкнул ручкой, и на стене загорелась тройка. Переведя взгляд на Катю, он получил лаконичный ответ:

– Десять.

Что тут началось! Студенты вскакивали с мест, кричали, возмущались. Ирина даже выбежала со своего места и встала рядом с партами. Катя смотрела на это неподвижно. Застыла, как сфинкс, но внутри полыхала от давно забытого ощущения победы. Удовольствия от полученных тяжёлым трудом результатов.

Кирилл Сергеевич поднял руку ладонью вверх, и прения прекратились. Все застыли на месте.

– Что тут скажешь? Я тоже возмущён таким ужасным положением дел, Ирина. Гройс, лучший студент на курсе, и вдруг находит всего трёх витартов. Надо думать над его дальнейшим обучением, программой и системой отслеживания результатов.

– Это случайность! – выкрикнул Гройс в полной тишине.

– Согласен, Дмитрий. Только и у Строковой, что характерно, случайность следовала за случайностью. Удивительно, правда? Сначала у неё, теперь у вас. Никому это не кажется странным? Мне – кажется. И потому требует немедленного рассмотрения, как и исключительных мер. Вы талантливый ученик, Гройс. Что скажете о проведении спасартовской дуэли?

– С кем?

– Со Строковой, как с самым, по мнению