Цвет ночи. Темная лазурь - Лера Виннер

— Могу зайти попозже.

— Все нормально, — она закрыла вкладку, прежде чем подняться навстречу, чего Зейн не ожидал. — Никогда не думала, что бар это такая головная боль.

— Вам просто стоит друг к другу привыкнуть, — Зейн постарался скрыть улыбку, но и без нее упоминание «Александрии» как живого существа прозвучало в его исполнении достаточно интересно. — Я подумал, что есть о чем поговорить лично.

Эрика жестом пригласила его сесть, предлагая самому выбрать куда. На этот раз не давя и не подчёркивая его и свой статус.

Она заметно старалась, сдерживаясь и пытаясь приладить себя к новым границам допустимого, и Зейн устроился в кресле для посетителей. Спокойно положил ногу на ногу, показывая, что всё помнит, и расстановка сил его не смущает.

После короткого разговора с Дэнни в голове осталась приятная лёгкость, а на душе — ощущение, что всё не так плохо, как ещё вчера казалось. По крайней мере, решаемо.

— Значит, съездили зря?

Эрика села напротив, в своё, — бывшее его, — кресло, сцепила пальцы на животе. Будто проверяла на прочность.

— Не знаю. Не уверен. Там не осталось ничего существенного, кроме зеркала в спальне. Я не увидел в нём ничего необычного, Лив говорит, что тоже.

— Говорит?

Зейн ответил не сразу, после короткой заминки, как следует взвесив свои слова.

— Лжёт, скорее всего. Она сказала, что сама не поняла, но для неё там явно что-то было.

Эрика подалась вперёд, положила сцепленные в замок пальцы на стол:

— И что из этого следует?

— Она велела держать тебя подальше от этого дела, — Зейн скопировал ее предыдущую позу, сложив руки на животе.

Она подняла бровь, ожидая продолжения, и, не дождавшись, качнула головой:

— Ладно, спрошу по-другому: чего от этого ждать?

— Не знаю, — Зейн бросил взгляд в зал через стекло. — И, если честно, не вижу перспективы заболтать тебя так, чтобы, ты поручила это дело мне целиком и самоустранилась…

Эрика выразительно хмыкнула, и, откинувшись обратно на спинку кресла, закончила за него:

— … Но за ней стоит присматривать.

С минуту они изучали друг друга с таким пониманием, что Зейну стало сначала непередаваемо хорошо, а потом мучительно горько.

— У меня один вопрос, Смотрящая. Если возможно.

Эрика медленно кивнула и резко вскинул голову, изображая поощрительный кивок.

— Дэнни спрашивал про могилу Артура. Я хотел бы его отвезти, если ты позволишь.

Она разглядывала в поверхность стола, решая. Зейн не торопил.

— Да, конечно. Но, думаю, это лучше делать днём. Сможешь?

— Да. Благодарю.

Эрика кивнула снова, на этот раз не поднимая взгляда.

Теперь точно пора была уходить, и Зейн поднялся, сделал шаг к двери, но в последний момент все-таки остановился.

— У тебя есть время? Хочу тебе кое-что показать.

Эрика замерла так, будто именно этим вопросом ее застали врасплох, и мучительно долгую минуту смотрела в пространство, прежде чем качнуть головой.

Глава 27

Сверкающий миллионами огней, стремительный и агрессивный Нью-Йорк, раскинувшийся у ног, производил двоякое впечатление. Стоя на основании антенны Всемирного торгового центра, Эрика смотрела на утопающий в тумане, подсвеченный город, казавшийся отсюда бесконечным, и старалась унять такое неуместное, бесконечно долго не испытанное и нежданное ощущение того, как у нее захватывает дух.

Огромное пространство, населенное людьми и нелюдями, наполненное надеждами, разочарованием, одиночеством, любовью, мраком и силой, поражало своей мощью, неисчислимым множеством сокрытых в нем перспектив, опасностью и красотой.

Не меньше, чем самим видом Нью-Йорка с самой высокой его точки, она оказалась поражена тем, что впервые нашла его красивым. Отвратительно земным, но величественным. Притягательным.

Зейн стоял чуть в стороне, опустив руки в карманы, и не торопил, но она чувствовала, что смотрит он не на город, а в затылок. Ненавязчиво, не торопя, просто ожидая.

— Твое место?

Это молчание нужно было нарушить, и она сразу спросила о том, что по-настоящему имело значение.

— Смотрящему иногда полезно подниматься сюда, — Зейн пожал плечами и подошел, наконец, ближе, легко и грациозно, как кошка, балансируя на холодном и неизбежно скользком на такой высоте металле.

Он ответил короче, но объемнее, чем можно было ожидать, и Эрика развернулась к нему, забыв о том, чтобы держать лицо.

Сам факт того, что Зейн привел ее сюда, то как он давал время осмотреться и проникнуться, этот ненавязчивый акцент на Титуле и сопряженных с ним привилегиях вкупе могли означать только одно — передачу власти. Полную, добровольную и окончательную.

Многие, защищая свой статус, погибали, не задумываясь. Или нарочно осложняли жизнь тому, кто сменит на посту. Лицо Зейна же было спокойным, словно происходящее не вызывало у него никакого внутреннего протеста. Напротив, на мгновение, когда он развернулся неожиданно, Эрике померещилась в его взгляде… Удовлетворение? Гордость?

Она молчала и ждала, предоставляя не своему подданному, но бывшему Смотрящему, сложившему полномочия, полную свободу слов и действий, и Зейн понял ее безоговорочно верно.

Вновь опустив руки в карманы, он бросил ещё один взгляд на город, кивнул на него Эрике.

— Скажи, что ты видишь?

— Нью-Йорк, — ответ был заведомо неправильным, но после секундного сомнения она всё же включилась в игру, позволила любопытству взять верх надо всем прочим.

— Да, Нью-Йорк… — Зейн коротко и с непонятной интонацией улыбнулся, и после короткой паузы снова повернулся к ней, словно все что мог и хотел упомянутому Нью-Йорку уже сказал. — Твой город. Мне много рассказывали о том, что ты для него сделала, пока меня не было. С восхищением, с недовольством, даже не с недоверием. По общепринятым меркам ты слишком молода, чтобы править им.

В этом не было упрека или намека на что-либо, только обоснование и, пожалуй, размышления вслух.

Эрика отвернулась, потому что слышать все это, глядя в лицо, было неуютно.

Слишком много разных мыслей, сомнений и соблазнов.

«Я не просила такой жизни. И не собиралась ничем править».

— Город принял тебя до того, как они тебя короновали.

Голос Зейна почти у самого уха отрезвил, хотя смысл сказанного и дошел до нее лишь спустя несколько вязких мгновений между сном и явью.

— Что? — оборачиваясь к нему, Эрика хотела удостовериться, что не ослышалась. — Как это?

В одну из ночей у Мердоков Дэн говорил то же самое.

Зейн ответил короткой полуулыбкой, и снова кивнул на город внизу:

— Взгляни на него и подумай: что ты видишь. У каждого города есть душа. Свой пульс, свой характер. Энергия, если хочешь. Это сложно объяснить, можно только почувствовать. Слиться с ним воедино, научиться все